Анна попробовала удержать на себе поганую тряпку, но палец Александра, зацепив край материи, настойчиво поехал вниз.
— Костер? — вскинулась Анна и попыталась повернуться лицом к императору. Просить, умолять — вот что сейчас волновало больше всего.
— Да, — небрежно обронил Александр. — Все участники заговора пойманы и дали признательные показания. Их предводитель во всем сознался.
— Доунс? А разве он еще жив? — наивно поинтересовалась Анна.
— С Бартоломео все в порядке. Медленно поправляется. А во главе заговора стоял твой муж, моя дорогая, — усмехнулся император и тут же, сильно схватив за волосы, притянул к себе.
— Ты знала? Отвечай!
— Нет, — вскрикнула она. От боли и негодования теряя рассудок. — Нет, сир! Это какая-то ошибка! Драго ни в чем не виноват!
— Значит, ты ничего не знала о его преступных планах, моя дорогая, — пробормотал император и, огладив волосы пленницы, намотал их себе на кулак. — Смотри внимательно, Анна. Все заговорщики сегодня очистятся в пламени, — рыкнул он.
— Костру суждено гореть до самого заката. Лючия, моя прекрасная и вероломная невеста, войдет в него первой, потом Птайер, за ним Райс, следом Драго Кэлоджеро, как предводитель заговора.
— Нет! — вскрикнула Анна. — Пощадите их, пожалуйста, сир! Умоляю вас!
— Я тоже теряю сегодня часть души, — напыщенно заявил Александр. — Моя невеста и мой дорогой кузен — убийцы моего отца! Трудно поверить, Анна, но это правда. Хочешь, я велю принести материалы дела? Комитет под началом Аввариса драл когтями скалы, но докопался до истины.
Да и сама посуди, кому еще выгодна смерть наследных принцев. Только Драго, возомнившему себя императором… Говорят, он сильно изменился со дня вашей свадьбы.
— Да, — пролепетала Анна, — но это еще не повод обвинять его в убийстве Сола.
— Я очень сожалею, что принес тебе дурные вести, но Лючия, придя в себя, дала признательные показания. Сейчас доставят свитки, и на каждом ты увидишь ее коготь и отпечаток фамильного перстня.
— Я не верю, — расплакалась Анна и тут же оказалась в объятиях Александра.
Он деловито стащил платье с другого плеча, оголив грудь.
— Я тоже понимаю умом, а сердце разрывается на части, — пробормотал он. — Только ты можешь понять, что я чувствую, — просипел император, больно сжимая ее сосок.
— Я прошу вас, сир, — попробовала выскользнуть она из его рук. Но узкая юбка подола не дала ей сделать и шага.
— О чем ты просишь, милая Анна? — усмехаясь поинтересовался император.
