Ее нашли в ее же машине, припаркованной неподалеку от салона красоты, куда Инна Викторовна регулярно наведывалась к косметологу, в солярий и еще на какие-то процедуры. СПА-салон… Салон красоты… Рублевка… Черт, неужели это точка зарождения новой версии? Но как, как могут быть связаны эти преступления? Тренер по фигурному катанию, бизнесмен, чиновница из Госдумы, массажистка из СПА-салона… Понятно, что всех их объединяет фигурное катание, к которому каждый из них так или иначе имеет касательство. Но Ефимова и Носуленко объединяются как-то уж очень… Явно, что ли.
Похоже, они из этой цепочки должны быть исключены. В одной группе остаются Болтенков и Ганджумян, в другой – дамы. И способы совершения преступлений разные. Три огнестрела и одно ножевое ранение. По этому признаку надо исключать Ефимову. Блин, ничего не сходится!
Но ехать к операм, обслуживающим район Рублевки, не хотелось. С убийством Ефимовой их уже так достали вопросами! А потом еще Антон вылез с этим пожаром… Ничего они ему не скажут просто так.
Надо искать обходные пути.
Дзюба все еще дозванивался кому-то, и улучив удобный момент на очередном перекрестке, Антон достал телефон. А вдруг Каменская поможет?
– На Рублевке? – переспросила она. – Да, есть знакомые. Если удастся отловить их по телефону, то постараюсь узнать.
– Там опера на меня зуб имеют, – стал оправдываться Антон, – так что мое имя лучше не называть вообще. Я им надоел хуже горькой редьки.
– А кто говорит про оперов? – усмехнулась Анастасия Павловна.
– У меня с операми как-то дружбы не получилось в свое время. Я все больше по следователям специализировалась.
От магазина, где Антон собирался покупать джинсы дочке, как раз отъехала машина, и Сташису удалось припарковаться в удобном месте, прямо возле входа.
– Посиди, – бросил он Дзюбе. – Я недолго.
Но Ромка тоже стал вылезать из салона.
– Пойду пожрать куплю, – пояснил он.
– Тоже дело, – согласился Антон.
Таких джинсов, какие он себе намечтал в качестве подарка Василисе, к сожалению, не оказалось.
Он хотел потертые голубые, но джинсы нужного размера и потертые имелись только синие, серые и черные. Голубые же нашлись, но на два размера больше, чем нужно. Антон расстроился было, но потом догадался позвонить дочери. Это ведь он хотел голубые. А вдруг Ваське нравится какой-нибудь другой цвет?
– Пап, голубые – это отстой, – авторитетно заявила десятилетняя девочка. – Лучше серые. И чтоб не просто потертые, но и рваные.
