Сташис с облегчением вздохнул: именно серые джинсы и были рваными, все остальные модели имели всего лишь потертости. Расплатившись, он почти бегом помчался к машине. Дзюба стоял, привалившись к капоту и подставив лицо солнцу. Пакет со съестным стоял у его ног, прямо на асфальте.
– Куда теперь? – спросил Роман, лениво открывая зажмуренные от яркого солнечного света глаза."
"А в самом деле, куда теперь? Адрес Галины Носуленко есть, но какой смысл ехать туда, где жила убитая женщина? Вернее, смысл был бы, если точно знать, что в квартире остался кто-то из ее близких, кто хорошо знал жизнь Галины и может рассказать что-то важное.
А такой информации у них пока нет. Впрочем, возможно, Ромка что-то знает и молчит. Он в последнее время стал скрытным. Про свидетеля, который описал одежду арестованного Ламзина, сказал только сейчас. А следователю, похоже, вообще не говорил об этом. Ну, следователь – ладно, можно понять, ему такая информация не понравится. Но Антону-то почему не сказал? Похоже, Ромка просто перестал делиться с ним информацией, видя, что Сташису не до работы.
Плохо. Это все очень плохо.
– С кем проживала Носуленко? – спросил Антон.
– Сначала с мужем, потом, после его смерти, одна. Может, был какой-то сожитель, но по регистрации он не проходил.
– Квартира приватизированная? Кому она отошла после смерти Галины?
– Понятия не имею.
– Но там кто-нибудь живет?
– Тоха, я не знаю. Я не гений сыска. Это надо участкового местного искать и у него спрашивать.
– Ну и поехали, – раздраженно ответил Антон.
И тут же услышал себя со стороны. Снова стало стыдно. Он попытался понять, нужно ли извиняться перед Ромкой, но позвонила Каменская.
– В адрес Носуленко мы не едем, – задумчиво сообщил он Дзюбе. – Мы едем на Рублевку, в салон, где она работала.
Оружие, из которого была застрелена Галина, так и не нашли. Но из экспертизы пули, извлеченной из трупа, и найденной на месте преступления гильзы можно было сделать вывод о том, что стреляли из переделанного травматика.
Задержанный по подозрению в убийстве рабочий-мигрант, плохо владевший русским языком, признался, что совершил преступление в состоянии сильного алкогольного опьянения, испугался содеянного и пистолет выбросил. Куда – не помнит. В какой-то водоем, но ни названия местности, ни названия самого водоема… «Доехал до Москвы, вышел на Белорусском вокзале, пересел и часа полтора ехал на другой электричке в сторону области» – вот и все, что удалось из него выжать.
