Но она сохранила тайну и уже нам ничего не расскажет, потому что…
– …умерла, – договорила я."
"– Потому что не хотела открывать тайну, – добавила Саша. – Когда Евгения не озаботилась спросить роженицу об аллергии, были другие, темные времена. Вот, например, что происходило в милиции. Старых, опытных, честных сотрудников выдавили из органов взяточники и беспринципные люди. Они сели в кабинеты из желания обогатиться. Коррупция разрасталась как плесень, поражала все и вся. Июнь тысяча девятьсот девяносто пятого года.
Наемный киллер Александр Солоник, которого подозревали в убийстве ряда криминальных авторитетов, застрелил при задержании троих милиционеров и охранника. Его отправили в следственный изолятор «Матросская тишина», откуда Солоник убежал. Это единственный случай побега из этого изолятора за все время его существования. Каким образом Солонику удалось удрать? Ему помог один из надзирателей. Этот случай стал известен из-за личности преступника. Кто предоставил сведения прессе? – Саша посмотрела на меня: – Как думаешь?
– Наверное, некий сотрудник сообщил журналистам, – предположила я.
– В точку, – кивнула Александра. – Теперь представьте, сколько бандитов оказались на свободе благодаря жадности тех, кто должен был их ловить, отправлять под суд и охранять. Хорошо, что в конце концов навели порядок. Евгения пропала как раз в пресловутые девяностые, и Смирнова не пойми откуда взялась в то же время.
– Если согласимся с тобой, – тихо произнес Степан, – то станет понятно, почему у Риммы Владимировны такая странная биография, в которой белые пятна и отсутствуют сведения о детстве и юности.
Саша кивнула:
– Могу еще предположить, что спасением Евгении занимался непрофессионал, поэтому он наделал массу ошибок. В особенности умиляет прием восемнадцатилетней Смирновой на должность врача-акушера.
– Есть два варианта, – объявил мой муж. – Или покровитель Евгении – из города Хвалынова, или он из руководителей области, где находится Михинск, или сидит выше и имеет связи в разных местах.
Возможно, Кострова была его любовницей, внебрачной дочерью или сестрой.
– Жаль, что все наши рассуждения – только догадки, – вздохнула я.
– Есть еще кое-что, – остановила меня Саша.
– Что именно? – насторожилась я.
– Евгения родилась в тысяча девятьсот шестьдесят третьем, – затараторила Саша, – пропала в девяносто пятом. Тридцать два года ей тогда было. Значит, сейчас мадам слегка за шестьдесят. Похоже, жизнь женщины была клубком вранья, – усмехнулась Саша.
