Ее можно было спасти, но Кострова ушла из родовой, оставив женщину. Когда стали разбираться в происшествии, Евгения поклялась, что задавала вопрос про аллергию, а Наталья ответила, что до сих пор ею не страдала – вот будущей матери и ввели простой обезболивающий препарат. Но Евгения соврала, она ничего не спрашивала у Натальи Николаевны. Это подтвердила и медсестра, которая помогала Наталье лечь на родильный стол. Более того, девушка поинтересовалась у Евгении: «Про аллергию у Ирисовой спрашивали?» «Не лезь не в свое дело! – рявкнула Кострова.
– Я врач, а ты кто?.. Вот и стой молча».
Я замолчала.
– Ну и ну, – покачал головой Степан. – Отвратительная история. Женщина погибла из-за нежелания доктора задать элементарный, необходимый вопрос?
– Да, – пробормотала Саша, – похоже, Евгения была той еще штучкой. Встречала подобных людей, они считают, что все знают, все умеют, незачем им учиться.
Я посмотрела на мужа:
– Мы это уже знаем, но еще раз проговорю. Евгению повезли через некоторое время в милицию.
Ей стало плохо, пришлось доставить девушку в больницу, из которой она удрала. Скорее всего, ей кто-то помог. Прошло время, и в роддом Михинска устроилась Саркисова, которая громко назвала Римму Смирнову Евгенией Костровой и довела ее до обморока. А Римма-то при чем? Минина сразу подумала, что неуважаемая ею врач и грубиянка, скорей всего, живет под чужим именем, на самом деле она Евгения Кострова! Из-за этого она перепугалась и лишилась чувств.
Саша кивнула:
– И я о том же подумала.
Евгения каким-то образом сумела удрать, получила паспорт на имя Смирновой. Ей помогли. Кто? Ответа нет, и мы его вряд ли найдем. Но если предположим, что Римма Владимировна – это Евгения Кострова, то становится понятно, по какой причине у нас нет ни малейших сведений о детстве и юности мадам Смирновой. Она словно появилась на свет восемнадцатилетней. Вообще, следовало сделать ее старше, тогда бы не возникло вопроса, каким образом тетушка ухитрилась в кратчайший срок получить диплом акушера.
Думаю, кто-то из начальства хорошо знает правду про аферистку и помогал ей, естественно, за хорошие суммы.
– От кого она родила сына Никиту? – поинтересовалась я. – Что, если мужчина обладал большими связями и неограниченными возможностями, спас Евгению от долгого пребывания на зоне? Он мог выдать ей паспорт на другое имя.
– Совсем непросто организовать это, – тихо сказала Саша. – Кто отец ее сына, знала только Смирнова.
