Хозяин поместья не хотел привлекать внимание гостей, поэтому шел неторопливо, улыбаясь и радушно приветствуя членов ордена, гуляющих в розовом саду у дома.
Он был рад, что Торвальдсен пошел именно в Дом бабочек, расположенный в глубине территории. Там проблему можно будет решить тихо и незаметно. А это было именно то, чего он хотел.
Сквозь листья растений и стеклянные стены оранжереи Торвальдсен увидел приближение хозяина дома и обратил внимание на его решительную походку и насупленное лицо. Узнал он и австрийца — начальника охраны.
— Гари, к нам пожаловал мистер Херманн. Уходи в дальний конец оранжереи и спрячься в гуще растений. Он, вероятнее всего, находится в скверном настроении, и нам предстоит неприятный разговор. Я не хочу, чтобы ты выходил до тех пор, пока я тебя не позову. Ты можешь сделать это для меня?
Понятливый мальчик кивнул.
— Так иди же и сиди тихо.
Гари побежал по тропинке, тянущейся посередине искусственно созданных джунглей, и вскоре исчез в листве.
Херманн остановился перед входом в Дом бабочек.
— Оставайся здесь, — приказал он шефу своей охраны, — и проследи за тем, чтобы меня никто не беспокоил.
Затем он распахнул дверь и откинул в сторону занавеску. В теплом воздухе зигзагами летали бабочки, хотя обычное музыкальное сопровождение пока не было включено. Торвальдсен расположился в одном из кресел, в которых всего пару дней назад сидели сам Херманн и Сейбр. Херманн сразу же увидел письма — и вытащил из кармана пистолет.
— У тебя находится то, что принадлежит мне, — жестким тоном произнес он.
— Действительно. А ты, судя по всему, хочешь получить это обратно.
— Это уже не смешно, Хенрик.
— У меня твоя дочь.
— Я решил, что вполне могу обойтись без нее.
— Наверняка можешь. Интересно, знает ли об этом она сама.
— У меня в отличие от тебя хотя бы есть наследник.
Эта реплика больно резанула датчанина по сердцу.
— Тебе стало легче после того, как ты это сказал?
— Намного легче. Но, как ты сам прекрасно понимаешь, после моей смерти Маргарет развалила бы все созданное мной.
— Может, она пошла в свою мать? Та, насколько я помню, тоже была эмоциональной женщиной.
— Во многом это так. Но я не позволю Маргарет встать на пути к нашему успеху. Если хочешь убить ее, валяй, не стесняйся. Но мне нужна моя собственность.
Торвальдсен помахал в воздухе письмами.
— Ты, очевидно, читал это?
— Много раз.
— Ты всегда отзывался о Библии весьма негативно, причем твоя критика была аргументирована и, должен признать, убедительна.
