А разве существует что-то более завидное, чем слава человека, победившего терроризм!
Для Стефани все это не значило ровным счетом ничего.
Президенты приходят и уходят.
Но поскольку сейчас под угрозой оказались ассигнования на деятельность правительственных учреждений, которые в борьбе с международным терроризмом показали себя с самой лучшей стороны, она пообещала советнику по национальной безопасности, что будет хорошей девочкой и завтра утром на Капитолийским холме скажет все, что от нее требуется.
Однако это было до похищения Гари Малоуна.
В кабинете Торвальдсена зазвонил телефон, и от этого пронзительного звука Малоун, нервы которого и без того находились на пределе, чуть не подпрыгнул на стуле. Трубку взял Хенрик.
— Рад слышать тебя, Стефани. Я тебя тоже целую. — Он улыбнулся собственному лицемерию. — Да, Коттон здесь.
Малоун едва не выхватил у него трубку.
— Я слушаю!
— Значит, так. В День труда[1] мы заметили следы несанкционированного проникновения в нашу базу данных, которое произошло гораздо раньше.
Кто-то очень заинтересовался закрытыми файлами, в особенности одним из них.
Коттон знал, о чем идет речь.
— Ты понимаешь, что, скрыв от меня эту информацию, поставила под угрозу жизнь моего сына?
На другом конце линии царило молчание.
— Отвечай мне, черт возьми!
— Я не могла рассказать тебе об этом, Коттон, и ты знаешь почему. Скажи мне просто, что ты намерен делать.
Малоун понял скрытую суть этого вопроса: собирается ли он отдать голосу в сотовом телефоне Александрийское Звено?
— А с какой стати?
— Ты — единственный, кто может ответить на этот вопрос.
— Стоит ли оно того, чтобы ради этого рискнуть жизнью сына? Я должен знать всю историю до конца. Почему мне ничего не сказали пять лет назад?
— Я тоже хотела бы это знать, — проговорила Стефани. — Мне тоже ничего не сказали.
Он уже слышал подобные доводы прежде.
— Не играй со мной в эти игры! Я сейчас не в том настроении.
— Сейчас я с тобой абсолютно откровенна и честна.
Мне вправду ничего не сообщили. Ты попросил вмешаться, и я получила на это согласие. Я уже связалась с генеральным прокурором, так что ответы мы получим.
— Откуда вообще кто-то мог узнать про Звено? Ведь все было до такой степени засекречено, что даже ты не имела доступа! Таковы были условия сделки.
— Отличный вопрос!
— И ты до сих пор не сказала, почему не сообщила мне о взломе базы данных."
"— Нет, Коттон, не сказала.
