Итак, — я взяла в руки грамоту подписанную Государём и имеющую великокняжескую печать, — кадет Васильчиков Иван. Выйти из строя. — Иван был поранен, но не фатально. Руки, ноги целые. Сильная рана была на голове, так что мне пришлось несколько швов накладывать. Голова его была перевязана, сверху на повязку надет кивер. И он когда узнал, что будет построение, сам ушёл из госпиталя и надел парадную форму. Его решимость идти была такая, что я не стала запрещать ему. Он хоть и чувствовал пока ещё себя не очень, но терпел и хорошо держался.
Иван вышел строевым шагом и подошёл ко мне. Глядя на него, я стала говорить:
— За проявленное мужество в бою, за доблесть и стойкость, волей и указом Государя всея Руси, Великого Князя Василия Иоановича, кадет Васильчиков Иван награждаешься георгиевским серебряным крестом четвёртой степени. — Взяла крест и прицепила Ивану на грудь. — Ваня, всего четыре степени таких крестов. У тебя сейчас самый низший, четвёртой степени. Но именно с этой степени начинается награждение георгиевскими крестами.
И я верю в то, что ты заслужишь георгиевские кресты третьей, второй и первой степени, и станешь полным Георгиевским кавалером, что будет считаться особой доблестью. У тебя ещё будут награды и даже ордена. Но эта награда самая твоя первая. А значит самая ценная, помни это, кадет. Носи этот крест с гордостью. Ты его заслужил. — Я вручила ему грамоту. — Вот грамота, Иван. Подписана самим Государём и печать Великокняжеская стоит о том, что ты носишь эту награду по заслугам.
— Так же передала ему и кожаный кошель в виде мешочка с монетами. — Это премия, что полагается к награде. — Я улыбнулась.
…Среди тех, кто смотрел за разворачивающимся действием была и княжеская чета Васильчиковых. Они хоть и не находились в свите Государя, но были рядом. Княгиня Васильчикова, глядя на сына, приложила платок к глазам.
— Сыночек мой, ненаглядный. — Проговорила она. Сам князь крепился. И в тоже время он был очень горд.
— Смотри, княже Володимер, каков сынок то у тебя, орёл! Самого первого награждают.
— Сказал князю боярин Плещеев, стоявший рядом.
— А как ещё боярин, Михаил? Не посрамил фамилию свою. Был отроком, стал мужем. Воин. У нас все в роду такие. — Князь Владимир гордо поднял голову в собольей шапке…
Иван смотрел на меня преданными глазами. Приложил правую руку к виску:"
"— Служу Государю, вере православной и Отечеству. — Громко ответил он. Держа грамоту и кошель с деньгами, развернулся чётко, как по уставу и вернулся в строй.
