— Ты ведь все равно не будешь говорить, правда? Тогда и я звать никого не буду — чего людей туда-сюда гонять, только расстраивать.
Еще пять минут спустя…
Второй нож мягко и даже нежно кольнул его куда-то под челюсть — но вспышка боли была такой, будто с него целиком снимали шкуру.
— Ыыыыы!!!
— Может, еще немножко потерпишь? Ну, совсем чуток? А я тебе за это отличную работенку подкину. Сделаем из тебя лихого ветерана — ногу отнимем, и руку до локтя. А? Для достоверности можно и язык с глазом. Народ у нас жалостливый, до конца жизни на милостыню жить сможешь.
Ну, что скажешь?
— Ммуыыыы!!!!
— Да ладно-ладно, сейчас позову. Но если что — ты только мигни, я рядышком.
Увы, счастливая звезда Чуркина закатилась навсегда — кляп на сей раз сняли с Харитона.
— Будешь говорить? Или как?
Напарник Феди с ужасом скосил глаза на своего лучшего друга, затем на его маруху, пребывающую в глубоком, а посему счастливом обмороке, и мелко-мелко закивал.
— Кхе! Кхха!..
Подставив губы под кружку с водой, поднесенную тем самым ""сердобольным"" мучителем, мужчина сделал несколько судорожных глотков и поперхнулся.
Пока он, согнувшись, откашливался-отплевывался, в голову пришла спасительная мысль — а вместе с ней и робкая надежда:"
"— Все расскажу, как было! Если христом-богом поклянетесь, что нас живыми отпустите!
Даже похрипывающий от боли ""кот"" притих, напряженно ожидая ответ.
— Говори.
— Побожись, что не убьете!
Рыжебородый, глазами и повадками более всего напоминающий зверя, помедлил, затем аккуратно перекрестился:
— Ни ножом, ни веревкой, ни пулей, и бить тоже не будем.
Когда же мы уйдем, вы останетесь здесь, и притом живые. Клянусь. Все? Говори.
Его подельники удивленно и разочарованно переглянулись, а приободренный Харитон глубоко вздохнул, набираясь храбрости и воздуха, и начал свою исповедь:
— Ну… Он к нам несколько раз уже заглядывал, всегда при деньгах, все такое. Один раз лопату при Марьяне открыл, там бумажек — видимо-невидимо!.. И с чумаданом своим никогда не расставался, даже когда ее того.
Заместитель сутенера кивнул на бесчувственное ""средство производства"".
— Она и предложила замарьяжить его по-тихому, а денежки из чумадана, значица, себе прибрать. Вот. А этот ваш еще и дюже крепкий оказался — сколько мы ему ""малины "" подлили, быка свалить можно! Ну, когда заснул, мы его ворочать начали, цепку с чумадана пилить — а он возьми, да очнися! Мне приложил, пистоль свой стал искать на поясе, Марьку пнул… Федька и тюкнул его легонько свинчаткой.
