А завтра вам и этого не понадобится — будет свой ""вездеход"".
Одновременно с этими словами на грудь Карла Фридриха навесили картонку ярко-желтого цвета — разовый гостевой допуск. Увидев вздернутые в удивлении брови, русский инженер коротко пояснил, запутав гостя еще больше:
— Мелкие формальности, не более того. Ну что же — прошу за мной!
Мокрая краснокирпичная громада цеха впустила в себя двух мужчин, одарив напоследок внимательным взглядом сторожа в странной черной форме. Вообще, сердце Фридриха Михаэля радовалось каждый раз, когда он проходил мимо фабричных мастеровых, ибо видел в них истинный немецкий орднунг — одеты единообразно, работают не отвлекаясь, дисциплина явно на высоте… И даже цвет рабочих спецовок что-то да означал.
Правда, он пока так и не разобрался, что именно, но у него еще все впереди! Потому что в Сестрорецк он приехал всерьез и надолго. Почему надолго? Да потому, что хотя пригласил его и бывший ученик, но вот встретил и приветил сам владелец фабрики.
На следующий день после прибытия состоялась двухчасовая беседа, после которой осталось самое приятнейшее ""послевкусие"", а заодно десяток подписей на кое-каких документах. Результат беседы был весьма значимым — он полностью лишился всех прав на компанию ""Benz&Cie"", и нескольких патентов. Зато на Сестрорецкой фабрике появился новый человек, взявший на себя тяжелые обязанности директора несуществующего еще даже и в проекте автомобильного производства.
Пока несуществующего! Правда, продавать собственную фабрику по производству автомобилей все же было немного жаль… Хотя, по совести говоря, как раз жалеть-то особо было и нечего — коммерсантом Карл Фридрих Михаэль был не особо удачливым. Правда и не самым худшим — и если бы не патенты русского аристократа-изобретателя, которые ну никак не получалось обойти!.. Впрочем, компенсация за потери вышла более чем достойной, так что это было скорее не сожаление, а всего лишь легкая тоска по прежней полной самостоятельности.
— Возьмите, герр Бенц.
Уже ничему не удивляясь, Фридрих принял в руки толстенные пробковые наушники и последовал за своим провожатым, слегка споткнувшись на выходе из цехового тамбура. И поначалу не понял, куда попал — уж очень все походило на какое-нибудь лечебное заведение. Непривычно-яркий свет больших ламп и чистый до невозможности пол, выложенный шестиугольными рифлеными плитками белого чугуна.
