А вот скажите, князь, почему нижние чины были вооружены винчестерами, а не штатным оружием?
– Дело в том, Сергей Юрьевич, что есть такое распоряжение господина ротмистра – всемерно беречь казенное имущество, в том числе и патроны к ружьям Бердана. Мне проще выдать нижним чинам свое оружие и свои боеприпасы, чем писать пространную объяснительную по поводу чрезмерного и ничем не оправданного расхода патронов.
– Однако! Гм, ладно, господа. Я думаю, нам следует считать весь этот разговор досадным недоразумением. А также поздравить Александра Яковлевича с очередным успехом! Я посмотрел… немного.
Думаю, что премия выйдет не меньше тридцати тысяч. А вон и чиновники из Таможенного департамента появились!"
"Подполковник Росляков был полностью и категорически согласен с Блинским, корнет шумно переводил дух, ротмистр Розуваев угрюмо багровел, но молчал – идти против мнения сразу двух старших офицеров? Только ненавистный ему подчиненный не спешил радоваться, а подозвал вестового и тихо что-то приказал ему.
– Ну-с, Александр Яковлевич, как я посмотрю, ваша удачливость вас не оставила!
– Благодарю за лестные слова, Сергей Юрьевич, но боюсь, это был последний перехваченный караван на данной заставе.
– Вот как? Князь, вы преувеличиваете. Но, право же, мне искренне жаль будет расставаться с вами.
– Дело не в моей скорой отставке, дело в нынешнем командире Олькушской заставы.
Бригадный адъютант недоуменно взглянул на удивленного не меньше его ротмистра и осторожно уточнил:
– Вы не могли бы выразиться… точнее?
– Охотно, Сергей Юрьевич.
Приказы, которые издает ротмистр Розуваев, заставляют меня думать, что он очень заботится о безопасности и удобстве для господ контрабандистов. Может, он им сочувствует? Или вообще имеет свой финансовый интерес.
– Что?!
Григорий Анатольевич аж почернел лицом, до того ему стало дурно. Хватая ртом воздух, он не мог решить, что ему делать в первую очередь. Что-то орать, пардон, говорить ему просто не хватало сил и кислорода, молчать же было нельзя. А попытка положить руку на кобуру привела к тому, что на столе перед штаб-ротмистром материализовался штатный «смит-вессон».
Недолгое, но очень тяжелое молчание разорвало появление запыхавшегося вестового с пухленькой папкой в руках.
– Вот, вашбродь… Разрешите идти?
– Ступай, голубчик, ступай. А вот, господа, мои доказательства. Это, изволите ли видеть, приказ о прекращении занятий по боевой подготовке с нижними чинами, это запрет на любую стрельбу в сторону границы.
