– Ккххах…
– Ваши имена?
В этот раз плюха досталось старшему, прямо по ране в бедре.
– Чтоб вы сдохли все!
– Имя?
– Миклош…
– У второго?
– Эмил он.
– Ну что, Миклош. Поведай нам, как вы недавно двух пограничников убили…"
"Командир Олькушской заставы, узнав о перехвате крупной партии контрабандного товара, отреагировал весьма своеобразно: распорядился, чтобы все без исключения написали объяснительные (у писаря едва руки не отвалились – не все солдаты могли похвастать четким почерком, а пара вообще только читать и умела).
Ознакомившись с объяснительными, Григорий Анатольевич отправил старшего и младшего унтеров второго взвода отдохнуть в погреб-гауптвахту (корнета трогать не стал… пока), послал двух вестовых в штаб бригады и к чиновникам из Таможенного департамента (уж что-что, а оценить и описать контрабанду чинуши всегда являлись как по волшебству и с изрядной оперативностью). Решив самые неотложные дела, ротмистр пригласил своего подчиненного на доверительный разговор в отрядную канцелярию.
– Штаб-ротмистр, и как это прикажете понимать? Вам вообще известно понятие субординации?! Разве вы получали мое дозволение на устройство этой вашей засады? Нет? И кто дал вам право убивать людей без суда и следствия? Я не слышу вашего ответа!
– Вы слишком громко кричите, ротмистр, потому и не слышите.
– Чт… Да как вы…
– Господа, я не помешал?
Бригадный адъютант Блинский примчался на заставу вперед всех, опередив даже подполковника Рослякова.
Правда, не намного, всего на пять минут. Сухо поздоровавшись с Розуваевым и гораздо теплее с князем, Сергей Юрьевич сел за свободный стол и стал внимательно читать рапорты корнета, ротмистра и Александра, иногда многозначительно хмыкая.
– И в чем же…
– День добрый, господа!
Присутствующим в канцелярии офицерам пришлось немного обождать, пока и Валериан Петрович освоит почти два десятка исписанных от руки страниц.
– Гм, недурно…
Блинский едва заметно кивнул, выражая тем самым свое согласие, и негромко объявил:
– Ротмистр, мы вас слушаем.
Если речь Розуваева слегка сжать и избавить от разного рода канцеляризмов, то получалось примерно следующее: командир заставы выражал крайнее недовольство своим подчиненным, вменяя ему целый букет прегрешений.
