И глаза… Больше Татьяне Львовне рассмотреть не удалось – ее мягко и осторожно обняли, поцеловали и напоследок слегка поцарапали пуговицами на мундире.
– А где же Аня?
– Ну, здравствуй, племянничек. Хорош гусь! За столько времени – и ни одного письма. А ну! Повернись, дай тебя рассмотрю. Ой, вымахал-то как! Да телеса какие себе отрастил! Хорош! Все соседи с зависти помрут, как есть помрут! И наградами удостоен!
Александр не совсем понял, как он связан с будущей эпидемией соседских смертей, но уточнять не стал.
Вместо этого засыпал свою тетушку градом вопросов: как жизнь, как урожай, чего нового в округе, как прошла помолвка? Что самое занятное – было действительно очень интересно слушать ее ответы. Пользуясь тем, что дочка приводит себя в порядок после долгой и утомительной поездки (аж три версты в крытой бричке), тетя беззастенчиво резала всю правду-матку. Жених из-за невеликого своего чина и почти пятнадцатилетней разницы в возрасте ей не глянулся, но раз уж у Анны Петровны приключилась внезапная «Лубофф» (с большой буквы), то мешать высоким «чюйствам» она не будет, урожай в этом году вышел на славу, а соседи… Племянник молча слушал и улыбался.
Татьяна Львовна очень сильно напоминала ему подругу мамы. Той мамы, одной-единственной и неповторимой. Тетя Зина тоже была женщиной сильной и мудрой, а главное – энергичной и неунывающей, впрочем, как и ее подружка.
«А ведь когда у Татьяны Львовны умер муж (даже и не помню, кем он был), она в золоте не купалась, скорее наоборот.
Однако без малейших колебаний забрала к себе единственного сына сестры и растила, как своего».
– Так я и отписала Амалии Федоровне, ты же помнишь, в каких чинах ее супруг ходит? И месяца не прошло – ответила и про адрес твой, и кое-какие подробности. О том, что служишь исправно, у командиров на хорошем счету, награды уже имеешь. Вот похвастайся тетке, за что Анну навесили? И оружие, как посмотрю, не простое. А?
– Да пустое, тетя.
С контрабандистами в перестрелке побывал, мне это в подвиг зачли.
– Как был скромным, так и остался! – осуждающе-довольно констатировала Татьяна Львовна.
Вспомнив о подарках, Александр заговорщицки подмигнул и на минуту исчез в своей комнате, появившись с изящной узкой шкатулкой в руках.
– Ох! Да ты с ума сошел, Сашенька, такие деньги на… Пелагея! Где ты там? Зеркало подай! А там что?
– Анне, подвеска и серьги. На помолвку.
