И я вновь улыбаюсь ему.
5
Он достает сверток из багажника и передает мне.
— Нет, нет, — машу руками, — мне лучше его не касаться. Несите его в мою машину.
(В случае чего можно будет сказать, что человек нечаянно забыл сверток в моей машине. Никакого шпионажа. Простая забывчивость.)
Он садится в мою машину (это, конечно, не моя машина, а взятая для меня напрокат теми, кто меня обеспечивает).
Двери изнутри запереть. Такова инструкция. Аппарат — под сиденье. Расстегиваю жилет. Это специальный жилет. Для транспортировки денег.
В его руки я вкладываю шесть тугих пачек.
— Проверяйте. Через два дня вы привезете техническую документацию, и я заплачу оставшиеся шестьдесят тысяч и еще сто двадцать тысяч за документацию.
Он кивает головой.
Жму ему руку.
Он идет к своей машине. Рванув с места, я исчезаю в темноте.
6
Сколько офицеров ГРУ сегодня обеспечивают только меня? Не знаю точно. Но сегодня у меня еще две встречи. Во-первых, полученный прибор должен как можно скорее оказаться за стенами советского посольства.
Во-вторых, я должен отдать взятую напрокат машину и получить свою, дипломатическую.
Через полчаса на лесной просеке в теплом тумане встречаю второго секретаря советского посольства в Берне. У него белая машина ""Пежо-504"". Ее еле видно в густых лохматых клубах тумана.
Мой пакет уже упакован в плотный зеленый брезентовый мешок и опечатан двумя печатями. Дипломат — подполковник ГРУ. Но и ему не положено знать, кто я и что находится в пакете. Ему приказано встретить меня, принять груз, запереть двери изнутри и — немедленно в посольство.
В момент, когда пакет попал в дипломатическую машину, он в относительной безопасности. Как только он попадет за каменные заборы посольства, он будет в полной безопасности.
Я останавливаю машину борт к борту, опускаю стекло. У него стекло уже опущено. Принимай.
Он — крупный светловолосый человек. Лицо серьезное. По упрямым складкам у рта без ошибок скажу, что он вербует успешно. Варяг, без всяких сомнений. Такие упрямые парни долго в обеспечении не работают.
Просто сегодня день сумасшедший. Просто всех сегодня в женевской и бернской резидентурах в обеспечение бросили.
Мы не имеем права говорить, тем более по-русски. Остановился, бросил груз, исчез. В это короткое мгновение он успевает рассмотреть меня. По каким-то неприметным признакам он узнает во мне зеленого борзягу, замученного агентурным обеспечением, первый раз вкусившего варяжьего успеха. Он улыбается мне.
