У каждого глаза горят. Хохот.
Младший лидер мне кивает. Мое время.
— Вербанул. За шесть минут сорок секунд. Сегодня вечером первая встреча.
— Молодец. Хвалю. Следующий.
3
Я завербовал ценного агента, который, надеюсь, десятилетиями будет поставлять нам самую современную электронную технику для самолетов, для артиллерии, для боевых вертолетов, для систем наведения ракет. В том, что он завербован, ни у меня, ни у Младшего лидера сомнений нет.
Правда, о новом секретном агенте ГРУ мы знаем только то, что указано на его визитной карточке.
О его аппаратуре известно больше: у нас две небольшие вырезки из отраслевых журналов об аппарате RS-77. Но это не беда. Это совсем не главное. Главное то, что его аппарат нужен нам, и он будет нашим. А о секретном агенте мы скоро узнаем больше. Главное, что он согласен тайно работать с нами.
За неполных семь минут вербовки я сообщил ему множество важных вещей. Я сказал самые обыкновенные фразы, из которых следовало, что:
• мы — официальные представители Советского Союза;
• нас интересует самая современная военная электроника, в частности его аппараты;
• мы готовы хорошо платить за них, и он теперь знает нашу точную цену;
• мы работаем скрытно, умело, осторожно, не давим и не настаиваем;
• нам не нужно много экземпляров прибора, а лишь один для копирования.
Из всего этого он уже сам может заключить, что:
• мы не являемся конкурентами его фирмы;
• если подобное производство будет налажено в СССР, то он от этого не теряет, а выигрывает: возрастет спрос и на его аппаратуру, а может быть, западные армии закажут нечто еще более дорогое и современное;
• продав нам только один экземпляр аппарата, он может легко скрыть это от властей и от полиции: один — это не сто и не тысяча;
• наконец, ему совершенно ясны наши предложения: он знает, чего мы хотим, и поэтому не боится нас, он понимает, что продажа аппарата может быть квалифицирована как промышленный шпионаж, за который на Западе почему-то меньше наказывают.
Ему ясны все аспекты сделки. В одном предложении я сообщил ему наши интересы, условия и цены. Поэтому, когда он кивнул головой, согласившись встретиться, он совершенно отчетливо сказал ""да"" советской военной разведке. Он понимает, что мы занимаемся запрещенной деятельностью, и соглашается иметь с нами контакты.
