Ах, как же мы тебя, Никита Сергеевич, матом крыли!
Контейнер к самым дверям подогнать пришлось, и просвет между дверью и контейнером брезентом укутать да караул установить. Смотрят соседи из КГБ на охрану да на огромный контейнер, с завистью посвистывают.
Посмотрели полицейские чины еще раз на контейнер, сняли копии с бумаг, махнули рукой: черт с вами, проезжайте. Ничего не поделаешь. Ясно полиции, что сперли ушлые советские шпионы, нагло прикрывающиеся дипломатической неприкосновенностью, что-то важное, и непонятно, как сумели эту штуку в посольство протащить.
А уж если это удалось, то тут ничего не поделаешь. Проезжай!
3
В ГРУ новые веяния. В ГРУ новые люди. Фамилии новых начальников Второго, Седьмого и Двенадцатого управлений, 8-го направления Шестого управления и 4-го направления Одиннадцатого управления мне ничего не говорят. Генералы да адмиралы. Но фамилия нового начальника Пятого управления знакома до боли. Кравцов. Генерал-лейтенант. Пять лет назад, когда я уходил в академию, он получил свою первую генеральскую звезду.
Теперь у него их две. Наверное, скоро будет три. Все его предшественники на этом посту были генерал-полковниками."
"Пятое управление! Под контролем этого небольшого жилистого человека все части СпН Советской Армии. Это не всё. И даже не главное. Ему подчинены диверсионные и добывающие агентурные сети шестнадцати военных округов, четырех групп войск, четырех флотов, сорока одной армии и двенадцати флотилий. Ему сейчас сорок четыре года. Успехов вам, товарищ генерал.
А у меня нет успехов. Знаю, что нужно искать выходы к секретам, но на это не остается времени. Дни и ночи я в агентурном обеспечении. Без выходных, без праздников. Одометр моей машины словно взбесился. Не проходит недели, чтобы на одометре тысячи километров не прибавилось. Иногда эти тысячи прибавляются катастрофически быстро, и тогда Сережа Нестерович, наш автомеханик, по приказу Младшего лидера подкручивает одометр, сбрасывая лишние тысячи. У него для этого есть специальный приборчик: коробка и длинный металлический тросик в трубочке.
Был бы я на его месте, непременно сбежал бы с этим приборчиком в Америку. Покупал бы старые машины, прокручивал одометры и продавал их как новые.
Крутит он одометр не мне одному. Много нас, борзых, в резидентуре. И каждый носится по Европе, словно та рыжая белочка в колесе в пивной напротив посольства.
Одометр — лицо разведчика. И не имеем мы права показывать своего истинного лица.
