Молодые разведчики многих разведок именно так себя и ведут в первые месяцы — они готовятся к ответственным операциям. В это время на них мало внимания обращает местная полиция: у местной полиции проблем хватает и с опытными шпионами. Но ГРУ — разведка особая. Она не похожа на другие разведки. Раз в первые месяцы за тобой не следят, так и пользуйся этим!
В первый месяц моей работы я закладывал какой-то пакет в тайник, в течение недели контролировал место, где должен был появиться условный сигнал, ночью в лесу принимал какие-то ящики и доставлял их в посольство, снимал с операций наших офицеров, когда группа радиоконтроля обнаруживала высокую активность полицейских радиостанций в районах наших операций.
Все, что я делаю, — это обеспечение чьих-то операций, помощь кому-то, участие в операциях, назначения и цели которых я не знаю. Из сорока добывающих офицеров ГРУ нашей резидентуры больше половины делают ту же работу. Это называется ""прикрывать хвост"". Тех, кто делает это, презрительно именуют ""борзыми"".
Борзой — охотничий пес, которого не нужно много кормить, но можно гонять по полям и лесам за лисами да зайчишками. Можно и против крупных зверей пускать, но не одного, а в своре. Борзой — это длинные ноги и маленькая голова.
В мире все относительно. Я — офицер Генерального штаба. По отношению к миллиону других офицеров Советской Армии я — элита. Внутри Генерального штаба я — офицер ГРУ, то есть высший класс по отношению к тысячам других офицеров Генерального штаба.
Внутри ГРУ я — выездной офицер. Офицер, которого можно выпускать на работу за рубеж. Выездные офицеры — это гораздо более высокий класс, чем просто офицеры ГРУ, которых за рубеж не пускают. Среди выездных офицеров ГРУ я тоже отношусь к высшей касте: я — добывающий офицер, это гораздо выше, чем наша охрана, механики, техники, служба радиосвязи и радиоперехвата. Но вот внутри этой самой высшей элиты я — плебей.
Добывающие офицеры ГРУ делятся на два класса — борзые и варяги. Борзые — угнетенное, бесправное большинство в высшей касте добывающих офицеров.
Каждый из нас работает под полным контролем одного из заместителей резидента, почти никогда не встречая самого резидента. Мы охотимся за секретами — вернее, за людьми, которые этими секретами владеют. Это основная работа. Но, кроме того, нас беспощадно используют для обеспечения секретных операций, об истинном значении которых мы можем только догадываться.
Выше борзых стоят варяги.
