Возможно, нам никогда не придется это делать, но однажды, передвинув даже на карте 5-ю и 7-ю гвардейские танковые армии из Белоруссии в Польшу, вдруг понимаешь, какое количество и какой именно информации нужно Генеральному штабу, чтобы сделать это в реальной войне.
6
Мы учимся безошибочно выявлять слежку. Перед операцией офицер разведки должен совершенно четко ответить самому себе: есть слежка или ее нет. Есть или нет? В настоящей тайной войне, к которой он готовится, ему никто не сможет помочь, и никто не будет делить с ним ответственность за допущенную ошибку.
Есть слежка или нет? По заранее подготовленному маршруту я петлял по Москве четыре часа. Я менял такси, автобусы, трамваи. Из огромной толпы уходил в безлюдные места и снова бросался в толпу, как в океан.
КГБ тоже учится. Для КГБ важно знать собственные ошибки в слежке. Тут интересы ГРУ и КГБ совпадают. Тут осуществляется кооперация между двумя враждующими организациями. Слон знает, что сегодня я тренируюсь в городе, что моя тренировка начинается ровно в 15:00 у гостиницы ""Метрополь"", которая сейчас играет роль советского посольства во враждебной стране.
Я выхожу из ""посольства"", а Слон каждый раз решает, позвонить в КГБ или нет.
Раз в неделю каждого из нас Слон гоняет по разным маршрутам, которые каждый готовит для себя. Прошлый раз слежка была точно. В прошлый раз я был в этом совершенно уверен. А сегодня? Есть или нет? Я не знаю, я не уверен. Если так, то нужно возвратиться в ""посольство"" и доложить Слону, что я не уверен.
И тогда он вновь пошлет меня кружить по Москве, и завтра утром я буду обязан дать окончательный ответ. Итак, есть слежка или нет?
7
Язык — оружие разведчика. Глаза — оружие разведчика. Аквариум делает все возможное, чтобы заставить своих офицеров владеть иностранными языками. За знание одного западного языка платят на 10 процентов больше. За каждый восточный язык — 20 процентов. Выучи пять восточных языков, и будешь получать вдвое больше. Но не проценты меня гонят: не выучишь два языка — выгонят на космодром в Плесецк.
Мне на космодром совсем не хочется. Поэтому я учу. Иностранный язык для меня проблема — нет у меня музыкального слуха. Чувствительность слухового аппарата стрельбой из танковых пушек понижена. Я стараюсь. Я тянусь. Но по языкам я самый последний в группе. Были и хуже меня, но их уже выгнали. Я на очереди следующий. Сдохну, но выучу! Пусть произношение дубовое, я в других областях наверстаю.
— У меня та же проблема была, — ободряет Слон.
