Кориана, стоящего у ворот, он, должно быть, тоже не заметил, как и вереницы карет. Он вообще был довольно близоруким, хоть и обижался на любой намек на это.
— Ну? Что молчишь? Почему как в воду опущенная? У нас тут…
Кори, который до этого мирно гулил и тянул ко мне ручки, вдруг сморщился и захныкал. Расстроился, что я сразу не обратила на него внимание.
— Прости, малыш, — встряхнулась я и потянулась к сыну. — Ну что ты, что ты… Как там сад? Что видели? Видели сад, да?
По спине бегали мурашки. Я ждала, что Кориан вот-вот подойдет ближе, но он, видимо… провалился сквозь землю.
Вряд ли, конечно, может, разговаривает с кучером или вроде того.
— Так-то лучше, — довольно крякнул Марк, распрямляя затекшую спину. — Ну так что, я так понимаю, хорошо прошло?
Кори, которому что-то явно не нравилось (может, то, что я уделяла ему мало внимания сегодня последние пару дней) зашелся совсем уж горестным и громким плачем.
— Ну тише, тише…
Может, заболел? Увлекшись тем, чтобы успокоить сына, я почти не слышала, что говорит Марк.
— Что?
— Капризничает, говорю! — громче повторил он. — Целый день.
Я принюхалась — такие очевидные причины капризов, как мокрые пеленки, можно было исключить. Жара тоже не было. Ну и что тогда?
Ласково что-то бормоча, я принялась укачивать Кори, попеременно целуя его в лобик и в щеки, приговаривая дурацкую считалочку: «Целую — раз, целую — два, чтоб был спокойным, как сова».
В ней были еще строчки про «чтоб был ты сильным, как дракон», но я до нее ни разу не доходила. Кори наконец начал потихоньку успокаиваться, только всхлипывал время от времени и морщился.
В последнее время характер Кори становился и вовсе непредсказуемым — я списывала это на скачок роста. Но все равно волновалась, конечно.
«Иногда дети просто плачут», — глубокомысленно изрекал Марк в ответ на мое беспокойство.
— Ала! — радостно гикнул Кори наконец, и я улыбнулась.
— Точно, ала.
Мне казалось, что это такой вариант слова «мама» на младенческом. Ну, мне нравилось так думать. Наклонившись, я снова поцеловала Кори в макушку.
— Девочка, — наклонившись к мне, заговорил Марк, — ну как, денег удалось заработать? А могла бы вазы какие-нибудь украсть или картины, их тут все равно столько, что ни в жизни не сосчитаешь!
— Марк, — поморщилась я. — Мы же уже говорили об этом.
О том, что господин Первый советник лишил меня жалования, Марку все-таки пришлось рассказать. Он долго возмущался, а потом смирился и стал помогать мне с тем, чтобы организовать экскурсию.
