Все равно выбора особо не было.
— Да шучу я, шучу. Хотя… — вздохнул Марк. — А этот не приходил хоть?
— Этот?.. — Я дернулась, разом вспомнив о Кориане и… обо всем остальном.
— Ну ходок этот. Слюнявый.
— А, — засмеялась я. — Не приходил.
— Ну слава Богу. Я тут, когда в прошлый раз был в городе, перемолвился… — Марк осекся и, потянувшись вперед, схватил меня за локоть. — Девочка, ты чего? Не падай! Устала? Пошли. Пошли-пошли, сядем.
— Марк, я… Все хорошо. — Я зажмурилась, изо всех сил оттягивая момент, когда придется поговорить с Марком о том, что мы остались без крыши над головой.
Ладно. Справимся. — Что там с этим, слюнявым?
— Да что с ним! — фыркнул Марк. — Дебила кусок! Все ходит хвалится, что ты он тебя, девочка, вот-вот в кровать уложит."
"Я закатила глаза и хмыкнула. Ну да. Сынок старосты, «слюнявый», как его окрестил Марк, был моим ровесником, но туповатым, как пробка. Зато красивым! Высоким, губастым, голубоглазым и светловолосым. Опять же, не самым бедным. Так что вел себя этот «слюнявый» как петух в курятнике и все никак не мог смириться с тем, что новенькая курочка в городе — я — не желает смотреть на него снизу вверх и задирать юбку.
— Вот ты смеешься, девочка, — подколол Марк, — а выгодное предложение! Говорит, аж целые сережки тебе подарит!
— Заманчиво! — серьезно произнесла я. — А сережки хоть золотые?
— А то! — развеселился Марк. — Вот ты, девочка, такие предложения упускаешь! Сначала мясник со своей вырезкой, теперь вот сынок старосты! Такая возможность поправить материальное положение.
А ты все сама да сама… Вот я бы на твоем месте!..
Я захихикала, представив очередь из мясника и сынка старосты, выстроившуюся к Марку, а потом притворно серьезным тоном сказала:
— Прости, Марк, я девушка приличная, пускай сначала женятся.
— Так мясник готов был! Да и сынок старосты вот-вот…
— Ну ты что, какой же брак без любви? — возмутилась я. — А сердце мое, увы, разбито и не способно на ответные чувства.
Сказав это, я поморщилась.
Уж слишком серьезно это прозвучало. Может, потому что я в самом деле была в отчаянии и сережки не казались мне такой уж мелочью, да и вырезка тоже? Или дело в том, что внутри до сих пор болело все от одной только мысли о свадьбе? О том, чтобы даже представить рядом… мужчину. Другого мужчину. Другие руки и другие губы, и…
Да что же это, хватит об этом думать! Хватит!
Мгновенно вспомнив обо всем произошедшем, я погрустнела и осторожно произнесла:
— Марк.
