И, когда Романовы ушли, если по русским губерниям считать, то пять лет, а по нерусским – может, и больше десятка. Ибрагим-бека поймали в тридцать первом, то есть четырнадцать лет. Ну и разная мелочь еще годика два бегала…
* * *Тяжелый год Егора тоже миновал и не задел. Правда, медаль «Двадцать лет РККА» ему не обломилась. С учетом службы у белых двадцати лет службы не набиралось, а орден он получил не за Гражданскую войну, а позже. Медаль была красивая, но и ладно, не полагается, так не полагается, и без нее есть что носить на груди.
В тридцать девятом году исполнилась заветная мечта его товарищей по «Активной разведке» – кончилась панская Польша и защищать ее желающих не так много оказалось.
Вы ня думайте, поляки, что вас будем боронить, мы засядем у окопах и горилку будем пить[15].Это, конечно, не самый лучший белорусский язык, но чего уже от Егора требовать.
А в сороковом году восторжествовало то, чего добивалась «Активная разведка» в Бессарабии.
Там румыны и тени сопротивления не оказали, да еще и побросали оружие и боеприпасы по дороге, чтобы они не мешали уходить.
А завершили это смиренной просьбой вернуть оброненное, которое мешало быстро удрать за Прут и не запутаться шпорами и портупеей в кустах.
Какое-то везение и исполнение желаний по всем фронтам.
А тут еще летом сорокового произошел рост в звании – стал он подполковником. До этого такого звания не было при введении их в Красной Армии.
Был такой чин при царе, а в казачьих войсках его аналогом – войсковой старшина. В артиллерии тогда командиры батарей такой чин имели, судя по обоим батареям при их дивизии. И это Анюту запутало. Раньше тремя шпалами в петлицах обладали полковники, а теперь подполковники, а полковник носил уже четыре. Вот и супруга, увидев Егора с новыми знаками различия, решила, что муж теперь полковник! Может, и станет, но пока еще нет.
Миша, недавно получивший звание капитана и шутивший, что скоро догонит отца, снова отстал.
Он теперь служил в Белоруссии, в новом тяжелом полку командиром дивизиона. Он зимой подавал рапорты, чтобы его направили на финский фронт, но начальство ответило, что найдется, кому другому финский бетон крушить.
В Красной Армии штыки, Чай, найдутся, Без тебя большевики Обойдутся![16]Миша отказом был недоволен.
