А пока не надо рубить врага внешнего и пороть врага внутреннего, он землю пашет и детьми обзаводится, чтобы было кому после него тех самых внутренних и внешних сокрушать. Вот в школе я книжки читать полюбил и стал спрашивать у казаков, у кого что за книжки есть и можно ли взять их почитать. Были и добрые души, что давали их мне. И что у них было: больше книжки про подвиги донцов и их атаманов вроде Бакланова и Платова против французов, турок, немцев, кавказцев. Хотя нет, вроде про немцев еще не было.
Ну, ты понял, что там писали. И молодой казак вроде меня этим подпитывался. А об устройстве страны что я знал? И почему в стране земли вдоволь, а при этом во многих губерниях, да и в нашем войске у крестьянина земли едва одна десятина. Встречалось мне потом в книгах, что в Полтавской губернии у крестьян было по одной десятине земли на семью, как и у наших иногородних. В среднем, конечно. Но той же помещичьей земли в губернии столько, что если ее отдать крестьянам, то на каждое хозяйство придется не по одной десятине, а по четыре.
Понимал ли я это? Нет. Хорошо, что наш Двенадцатый полк на крестьянские волнения не посылали, и не нужно было ни стрелять, ни рубить, ни пороть. А ведь могло так случиться, что пришлось бы. И добавлю про тот же казачий вопрос с землей. Например, Кубанскому войску выделили землю даже с запасом, а к середине прошлого века резерва земли почти что и не стало. Потому что раздали землю без счета офицерам и генералам Войска, а дети мужского пола-то рождаться продолжили! После завоевания Западного Кавказа земель сильно прибавилось, но это земли на горных склонах, для выращивания пшеницы как их пахать? А казаков туда чуть ли не силой отправляли, и на этих землях еще попробуй собери сына на службу! Но, как ты знаешь, среди кубанских казаков тех, кто за белых воевал, было много.
И это не всегда богатые казаки из равнинных станиц, и бедных тоже хватало. А вот понимали ли бедные казаки, за что они воюют в восемнадцатом? Наверное, нет.
Что касается моей любви к справедливости, то она, конечно, тоже из-за моей темноты выходила кривоватой. Вот прослышал, что Федот Подтелков лично пленных офицеров рубил и расстреливал, и я на нем крест поставил, посчитав, что не годится он в начальники. Оттого, когда его арестовывали, я в станицу Боковскую поехал с оружием, хорошо, что воевать не пришлось, – сдался Подтелков.
