И тоже грезила, что мой мальчик пока тихий, тихий, а потом как изобретет что-нибудь эдакое! Так бывает со всеми злыми гениями. Я читала.
— А что? Любовницу можно было брать? — возмутился женский голос с непередаваемыми нотками сожаления. — Надо было брать своих любовников!
— Дорогая моя, — послышался слегка озадаченный голос мужа. — У тебя что? Любовники?!
— Ну вот так всегда, — в женском голосе звучала смертельная обида. — В ты прям, как моя мать! Она мне запрещала заводить кота! А ты запрещаешь заводить любовника!
— А долго еще? — донеслось тревожное сверху.
— А то терплю уже сколько!
— Что? Мочи нет? — ехидно заметил кто-то снизу.
— Вот она-то как раз и есть! — огрызнулся кто-то наверху. — И много!
— Он нас не замочит? — спросил подозрительный женский голос справа.
— Вылезу всех замочу! — рявкнул чей-то дед, пока поезд уносил нас в Академию. Мне было ужасно неудобно. Бальзам решил, что стандарт его больше не интересует. Он требовал большего. А пока что пытался намекнуть, что на следующем повороте он таки- добьется своего.
— У меня уже все затекло! — простонал мужской голос сверху.
— Я еще даже не начинал! — донесся голос «нетерпеливого старичка». — Ыыыы! Надо было сходить на дорожку!
— Могли бы сделать это на вокзале! — послышался жующий конфеты голос. — Там вход бесплатный!
— Зато выход платный! А дольше трех минут там не смог находится никто! — рявкнул дед сверху, продолжая поскуливать.
Поезд набрал скорость, а я пыталась взять себя в руки. У меня это получилось. В той позе, в которой я лежала, я могла взять уши в ноги и хвост в рот.
Я думала, что дорисовала Камасутру в свои прошлые отношения. Но нет! Сейчас я, видимо, ее переиздаю!
Внезапно откуда-то сбоку послышался протяжный вой.
— Вы что? Собаку с собой взяли? — зашуршали чемоданы по протяжное и унылое: «Ауууууу!».
— Нет, это наш младшенький репетирует! У него по расписанию занятия игре на волынке! — послышался раздраженный ответ. — Три часа подряд!
— Если вы сейчас не заткнете вашу волынку, я достану свою волыну! — зашипел кто-то из моих соседей.
— Мы ее не доставали. Это он пропевает! — огрызнулись в ответ.
Я сморщилась, сплюнув свой затекший хвост, и зажала уши коленями. Не то, чтобы я ничего не слышала. Но хотя бы не так громко.
— Кто проковырял себе глазок! Умоляю, вычислите этот чемодан! — послышался мужской голос.
Потом вой стал хриплым. И под конец вообще прекратился. Воцарилась тишина.
— Ты что? Прямо здесь хочешь? Да? — послышался встревоженный женский голос.
