Пару раз я слышала двигатели самолетов, которые пролетали над домом.
Но в какой-то момент все изменилось. Раздался приглушенный стон. Я резко повернулась к Барсу — он все так же стал, но уже без прежнего умиротворения. Одной рукой он вцепился в диванную подушку, а на его висках блестел пот. Кажется, Барсову снилось что-то плохое, потому что он снова тихо простонал сквозь стиснутые зубы.
— Нет, — прошептал он неразборчиво. — Нет, не надо, не надо…
Я никогда не видела, чтобы человеку снились такие кошмары, и на мгновение мне стало страшно.
Однако я взяла себя в руки, подошла к кровати, опустилась на корточки и осторожно потрогала Барса за плечо.
— Дим, — тихо сказала я. — Дим, проснись… Дима!
Он резко распахнул глаза, и я вздрогнула, увидев в них слезы. Блестящие, словно стекло.
Слезы. Плохой мальчик плакал во сне.
Что же ему должно было присниться? Почему он заплакал, когда спал?
Барс отвернулся, украдкой стирая слезы с ресниц. Не хотел, чтобы я заметила, и я деликатно сделала вид, что ничего не видела.
— Все хорошо, — прошептала я, гладя его по плечу. — Это просто сон.
Он повернулся и несколько секунд мы смотрели друг на друга, после чего он вдруг резко поднялся и сел.
— Кошмар приснился. Из детства. Забей. И вообще, — вдруг нахмурился Барс. — Иди домой. Тебе пора.
Глава 38. Тлеет сердце словно костер
Я ушла домой — не стала настаивать на том, чтобы остаться. Я безумно хотела узнать, что снилось Диме, что случилось с его мамой, как так вышло, что отец не живет с ним, но понимала, что Дима не готов рассказать о своей боли так же, как и я о своей.
Но, рассказывая о своем папе, я дала понять ему — о таком говорить можно. О таком говорить нужно.
Нельзя держать боль в себе целую вечность. Пусть лучше на душе останутся шрамы прошлого, чем однажды ее разорвет этой болью.
Этому меня научила школьный психолог, к которой я ходила после гибели папы. На этом настояла моя классная, и, хотя сначала я сопротивлялась, то потом поняла — она была права. Да и школьный психолог оказалась понимающей и доброй.
Без нее я бы не справилось, ведь тогда я осталась без поддержки мамы, которая ушла в депрессию.
Из квартиры мы вышли вместе, потому что Дима решил выгулять Лорда. Странно, но теперь он не казался мне страшным псом, который способен загрызть котенка. Лорд был воспитанной и умной собакой, а это значит, что хозяин хорошо его воспитал.
Воспитал… Интересно, каким бы отцом был Дима? Как бы воспитывал своих детей. Подумав об этом, я тихо прыснула.
