У него есть другие дети, нормальные, — глухо ответил Барс.
Нормальные. Это слово прозвучало хлестко. Так, словно он был ненормальным.
— А мать умерла, — продолжал Барс, и его глаза сделались жесткими. Такие глаза бывают у тех, кто многое пережил. У тех, кто знают, что такое настоящая боль.
— Прости, что затронула эту тему — прошептала я.
— Удовлетворила любопытство? Не советую разговаривать со мной на эту тему.
— Мне жаль, что так вышло с твоей мамой… — Я говорила искренне. В это мгновение мне хотелось обнять его — крепко-крепко.
Чтобы утешить. Вот только он этого не хотел.
— Вам всем жаль, — усмехнулся Барс. — Но давай по-честному — всем плевать. Им плевать. Тебе плевать. Чего стоят ваши слова? Да ничего. Вы понятия не имеете, что это такое — терять кого-то.
В его голосе слышались жестокость, отголоски детской обиды и, что самое страшное, смирение.
— Думаешь, ты один кого-то терял?
— К чему вопрос?
— Не будь эгоистом. Не считай себя особенным в своем горе, Дима.
Я встала из-за стола, налила себе воду в полупустую кружку с пакетиком чая и сказала то, чего говорить не хотела:
— Мой папа умер, когда мне было двенадцать.
Я раскрашивала Диснеевских принцесс и услышала, как звонит мамин телефон. У меня не было никаких предчувствий, как это часто показывают в кино. Я не думала о плохом. Я просто раскрашивала принцесс. И увидела, как мама отвечает на звонок и падает на пол. Он был вторым пилотом в самолете. Гражданская авиация. Говорят, во всем была виновата техническая неисправность, что-то с двигателями.
Никто не выжил. И мой папа… тоже.
Мой голос был чужим, и я слышала себя словно со стороны. Не знаю, зачем я рассказывала Барсу о том, о чем не говорила даже хорошим друзьям.
Эта тема всегда была для меня запретной.
— Когда мама потеряла сознание и упала, я думала, с ней что-то произошло. Стала кричать и пытаться позвонить в скорую. Но она пришла в себя, схватила меня за руку и сказала: «Папы больше нет». Я помню все, что было до того, как она сказала это. Какие принцесс раскрашивала, какой мультик шел в это время по телевизору, и какие конфеты лежали на столе.
А потом провал в памяти. Ничего не помню. Ни похорон, ни поминок. Как будто из памяти кусок жизни вырвали.
Я замолчала на мгновение и облизнула пересохшие губы. Барс внимательно на меня смотрел.
— Я очнулась, когда за окном пошел первый снег. Он красиво ложился на траву и листья, и я позвала папу, чтобы он посмотрел на него. Совсем забыла, что его больше нет.
