"Эдуард Хруцкий
Зло
От автора
В моем романе описаны подлинные события. Герои его с чуть измененными фамилиями — реальные люди, по сей день живущие в Москве и за границей. Я был свидетелем и даже участником некоторых из упоминаемых событий.
«Зло» — первая часть задуманной мною трилогии о коррупции в нашей стране. Сейчас я работаю над вторым романом — «Затерявшиеся в Москве». Действие его будет развиваться в годы горбачевской перестройки. В те годы, когда теневой капитал вышел из подполья, когда появились банды отморозков-рэкетиров.
Криминал еще только рвется во власть. Но процесс этот страшен и неостановим.
Памяти моего друга полковника Игоря Скорина посвящаю
Пролог
Москва. Сентябрь 1991 года
Не то чтобы он волновался, а просто было какое-то непонятное ощущение дискомфорта. И людей, сидящих с ним рядом в зале Кремлевского дворца, он никак не мог вспомнить. А как признаешь! У Белого дома, ночами, их было несколько тысяч. И он снимал у костров, на баррикадах, в переулках. Мелькали в визире камеры лица, плечи, поднятые руки.
Он снимал и в самом Белом доме. Но там охотно становились под объектив «Бетакама», красиво и напыщенно говорили.
Вот и сейчас они все здесь. Александр Руцкой в генеральском мундире, многозначительный Михаил Полторанин и мрачный Хасбулатов, прищурившийся Бурбулис и щекастый Гайдар.
Новые вожди страны, уставшей от вождизма.
Внезапно все захлопали, и появился президент. Он был высокий, стройный, улыбающийся и, кажется, слегка поддатый. Президент оглядел зал и сказал:
— Спасибо вам.
Потом начали зачитывать список, и люди подходили, получали медали и цветы. И лица их были торжественны и прекрасны.
К президенту подошел Бурбулис и что-то прошептал ему на ухо.
— Я сейчас… вернусь, — сказал президент и быстро пошел к дверям.
Награды начал вручать Руцкой.
Наконец назвали его фамилию. Он подошел к вице-президенту, тот прикрепил к лацкану его пиджака медаль. Протянул удостоверение:
— Спасибо тебе, друг. Поздравляю с первой наградой свободной России.
Внезапно, как набат, из темноты, из прошлого вылез человек с цветами.
Он узнал его. На всю жизнь в памяти отпечатались это аскетическое лицо и тонкие губы монаха, бесцветные проницательные глаза. Когда-то он собирался убить его. И он понял, что ничего не изменилось, если Шорин стоит за спиной вице-президента.
Так и не взяв цветов, мимо растерявшегося Руцкого пошел к выходу сквозь строй безлико поганых чиновников и мордатых ребят из «девятки». Вышел на улицу.
