Но если ты не закрепишь вот так… — осторожные пальцы пробегают по моим ключицам, подцепляют какие-то незаметные тесемки, пришитые к этой короткой тряпке, которую лишь по недоразумению кто-то мог назвать одеждой. Перекидывают мне через плечо, горячо пробегая по коже, закрепляют на спине. Потом так же с другой стороны.
— То что будет?.. — шепчу пересохшим горлом.
— Моя выдержка может подвергнуться слишком непосильным нагрузкам, — тихо договаривает он. А потом резко отворачивается. — Так, ты готова. Идем, пока раннее утро, и солнце еще не начало жарить в полную силу.
Перед выходом меня снабдили еще светло-бежевым платком на голову, который как-то хитро завязывался сзади. Длинные концы были обшиты бахромой и тем же розовым бисером. Чтобы солнечный удар не случился, как объяснил Морвин."
"У самой двери, когда он последним взглядом осматривал комнату, чтобы проверить, что ничего не забыто, я решилась на вопрос. Сама не знаю, где взяла смелости.
— А если я для всех твоя… жена… — споткнулась я на этом непривычном слове, которое разлилось по языку терпкой сладостью, — Женам ведь положено идти за руку? А то мне… признаться, немного страшно.
— Нет, у нас так не принято, — Покачал головой Морвин. — Обычно жена следует перед мужем, демонстрируя своей одеждой и украшениями достаток семьи. Все изъявления чувств — только в спальне, за закрытыми дверями.
Я кивнула, потупившись, и не дожидаясь указаний, первая вышла в темный коридор. Мелькнула горькая мысль — хорошо, что хотя бы тогда, в Академии — он вел себя со мной по-другому.
Морвин догнал меня через два шага, молча взял за руку и повел за собой.
Глава 70
Вид города меня потряс. В душной жаре, что выползала на узкие улицы уже в столь ранний час, мы пробирались меж каменных глыб домов. По всей видимости, камень был здесь главным строительным материалом. Красный, бордовый, коричневый, местами черный… Огненная палитра, подстать алеющему небу. Было довольно чисто — но я нигде не видела ни деревца, ни кустика, ни травинки. Теперь понимаю, почему Морвин как зачарованный смотрел на деревья, на цветущий парк вокруг Академии пурпурной розы.
И все равно не захотел оставаться в моем мире… Что его держало? Долг?
Я привычно уже бросила взгляд украдкой на запястье, не прикрытое больше рукавом. На секунду мелькнули смазанные очертания моего симпатичного паучка. Три лапки всего осталось. Что же с ним происходит? Узор стирается, что ли… Надо постараться больше не чесать. А то вдруг тот, кто подарил, расстроится.
