Просто сегодня я слишком глубоко вломился в собственные магические резервы, и ментальные щиты… немного ослабли. Гордон не смог меня заставить сделать то, что он хотел… но вмешательство в мой разум нарушило самоконтроль. Попросту говоря, у меня сорвало крышу.
Он медленно приближается, и с каждым его настороженным беззвучным шагом я чувствую, что крышу рвет уже у меня. Дикое притяжение, которому почти невозможно сопротивляться, стягивает внутренности в тугой узел. Пружина, которая закручивается все сильней и сильней.
— Эмма, прости меня. Прости, малыш, я не хотел тебя напугать…
Бедный, он же мучается теперь! Все-таки решаюсь, и поднимаю на него глаза.
— Ничего… страшного.
Все-таки голос меня предал. Хриплый, срывающийся…
Морвин вдруг замирает. Мы встречаемся взглядами… и теперь он наконец-то может читать по глазам.
— А я смотрю, моя маленькая Ледышка не очень-то и напугалась.
Стремительно преодолевает оставшееся расстояние до кровати, опирается коленом на край.
— Иди-ка сюда!
Я отпрыгиваю к стене, и почему-то губы подрагивают от едва сдерживаемой улыбки.
— Морвин, уйди! Твоя крыша еще не вернулась на место! — не могу больше сдерживаться и в голос хохочу. По телу бродит пьяный хмель.
— Ну так может, не будем ее возвращать? — вкрадчиво интересуется мое невыносимое сокровище, и в его глазах вспыхивают знакомые лукавые огни.
Так, все. Если я и раньше-то чуть не уплыла, то когда он такой, у моего бедного сердечка нет ни единого выхода, кроме позорнейшей капитуляции.
А вместо того, чтобы дать мне хоть минуту прийти в себя, Морвин цепляет мою лодыжку, так удачно высунувшуюся из-под покрывала, и рывком подтягивает меня к себе за ногу.
"
"— Что скажешь, а, Ледышка? — мурлычет таким тоном, от которого у меня что-то екает в животе.
— Скажу, что ты сам говорил, завтра ответственный день! — выпаливаю, задыхаясь. А в сердце все ярче разгорается невыносимое до боли счастье. — Нам выспаться надо! А если я останусь, то у нас не получится.
Морвин протестующе рычит и целует колючим поцелуем мое колено.
— Эй, Тушка-ан! — зову я пушистую заразу. Впутал меня во все это, пусть теперь выпутывает.
Взглядом, которым Морвин встречает появление пушистого зверька, можно убивать.
Правда, мой хвостатый спаситель тоже сердит — сонный, взъерошенный, он возмущенно стрекочет что-то, видимо, насчет непонятной женской логики, но все же забирает меня с собой. Практически выдергивает добычу из крепкого хвата рук еще более недовольного огненного мага.
