Я снова встретила его здесь, в Академии, вижу каждый день — и вижу словно в первый раз. Понимаю, что совершенно ничего не знала о человеке, который меня любил — который был рядом с самого детства. О его уме, о том, как красиво он рассказывает истории, какой у него голос… У него замечательный голос, Эм! Я иногда закрываю глаза на лекциях, чтобы представить, что он снова говорит только со мной. Какая удивительная у него магия…. почему мне раньше и в голову не пришло спрашивать его о даре? Я ведь знала, что у него мама тоже эллери… И все равно даже не спросила.
"
"Дженни резко села в постели, обхватила колени руками и посмотрела на меня — сверкающими, сердитыми, зареванными глазами.
— А скульптуры?! Ты видела эту красоту, которую он сделал, Эм?.. И еще тысячу, тысячу важных вещей о нем я не знала! Не знала вообще ничего. Просто потому, что мне было все равно. Я всегда думала только о себе. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять… на самом деле, это я — я! — слишком обычная для него, Эм… — она снова всхлипнула и порывисто вытерла ресницы, горько улыбаясь.
— И я, кажется, его по-настоящему люблю.
Она посмотрела на меня неожиданно серьезным, взрослым взглядом.
— Вот теперь можешь снова говорить, что я дурочка. Соглашусь с каждым твоим словом.
Я сжала руки в кулаки и вскочила.
— И скажу! Я тебе сейчас много чего скажу, Улитка Младшая! — Я изобразила улыбку, хотя больше всего хотелось тоже разреветься, так сильно прочувствовала на себе все, что переживала сестренка.
— Во-первых, я скажу, что никакая ты не «обычная»! Безмагический факультет — не приговор, и вообще… И вообще — не бывает обычных людей, все особенные! А во-вторых… я скажу, что дурак теперь твой Олав! Нет, не так! Не дурак, просто… чуть-чуть близорукий. Да он всего-навсего на тебя обиделся! И теперь боится снова подойти, чтобы ты опять не потопталась на его раненой гордости. Ты же помнишь, как прошло его детство, Дженни? Они с мамой десять лет сидели в подземном мире, пока наши родители их не вытащили.
Да я вообще удивляюсь, как он вырос таким… почти нормальным. Разве что чересчур замкнутым. Так что даже не думай мне грустить! Остынет, наберется храбрости… вон сегодня как этому придурку врезал за тебя, видела? И помиритесь!
Джен снова всхлипнула и упала на постель, обняла подушку. Пробубнила в стенку убитым голосом:
— Не помиримся!.. Ты… ты слышала, что он сказал? Он… теперь про меня плохо думает.
— Но ты тоже хороша! — не удержалась я.
