О питомце своем домашнем тоже говорила. Но в остальном…
Леди Ректор придумала действительно хитрые вопросы. Таких я не предполагала. И по всему получалось, что он действительно очень хорошо успел меня изучить.
Ответ за ответом — почти идеальное попадание.
Даже там, где я колебалась, он выдавал правильный вариант практически без усилий. Особенно там, где я колебалась! Сколько нервов мне стоило, например, признаться в том, какое мое любимое занятие… да еще при всех… но зараза улыбчивая — и я даже через ширму почувствовала его самодовольную улыбку — в первую же секунду ответил: «Целоваться».
Хорошо, все-таки, что я не стала притворяться и про деревья выдумывать.
Вопрос о моем прозвище тоже дался ему легко… и я не смогла сдержать счастливой, как у дурочки, улыбки, когда он неожиданно принялся объяснять при всех, почему именно «Ледышкой» он меня называет. Это было… очень мило. Сол бросала на меня взгляды, полные жгучей зависти, но мне было все равно. Сердце пело от радости.
А вот дальше…
В конце были самые сложные вопросы — неудобные, такие, до которых мы сами еще не добирались наедине друг с другом.
А может, даже наедине с самим собой.
И вот это все Леди Сводница заставила сказать таким дурацким способом! Мне хотелось под землю провалиться от смущения. Даже Морвин вдруг растерял свой добродушно-ироничный тон, и в голосе его я услышала что-то совершенно новое, серьезное и… как будто даже он волновался, пытаясь угадать, что же именно я ответила.
Наконец, отзвучал последний вопрос.
И тишина.
Аврора Оскотт сидела с кислой физиономией, Леди Ректор, напротив — с радостно-сияющей, остальные, кажется, были слегка смущены.
Как будто присутствовали при откровенном разговоре двоих, которого никто не должен был услышать.
Правильно!! Потому что и не должны!!
Потому что все это нам следовало сказать друг другу наедине, и совершенно точно не при таких обстоятельствах!
Я почувствовала, что начинаю краснеть и закипать. Вскочила с места, чтобы спросить, можно ли быть свободной…
Как вдруг Леди Ректор покачала головой:
— Еще не все, милая Эмма! Присядьте-ка.
У нас есть небольшой сюрприз. На этом первое испытание не заканчивается! Мы ведь должны теперь узнать, насколько хорошо своих кавалеров знаете вы, девушки? А иначе будет несправедливо!
Я выдохнула и принялась мысленно считать до десяти. Что еще она там придумала, эта старая интриганка?!
— Второе испытание было идеей мадам Оскотт. Помогали в осуществлении наш мастер-метаморф мистер Тонк и мадам Лизетт.
