— Ледышка, скажи — а ты надо мной намеренно издеваешься?
— В смысле? — опешила я.
В клумбе под деревом царил таинственный полумрак. Лунный свет робко пробивался сквозь прочерки тонких ветвей, опушенных крохотными пучками новорожденных листьев. Ирисов и первоцветов было, конечно, жаль… но примятые, они испускали дивные, пьянящие ароматы. Кажется, голова у меня кружилась все сильнее, как будто я все еще лечу… В зыбких тенях тлеющими углями светили глаза огненного мага, и узоры на его коже мягко переливались гипнотическим мерцанием искр.
Морвин поднял правую руку, левой по-прежнему крепко придерживая меня, и провел ладонью по моей белой шали, которая укрыла нас обоих, точно крылья большой птицы спящих птенцов.
— Я вот об этом. Слишком много бесполезной ткани. Слишком… большие перегрузки моему бедному воображению.
И он медленно потянул многострадальную шаль с плеча. А ведь ей и так сегодня досталось! Столько веточек, листиков и прочего древесного мусора в ней застряло. А зацепки? Она теперь наверняка испорчена! Возмущенная таким несправедливым отношением к любимой вещи, маминому подарку, между прочим, я решительно накинула ее обратно.
— В твоем мире все такие несносные ворчуны? Тебе постоянно все не нравится!
Он усмехнулся.
— Нет. Это я в твоем мире заразился. Ты же постоянно всем недовольна — держу не так, смотрю не туда, руки не в том месте…
Ой.
Я вспомнила, в каком, собственно, месте руки, и покраснела. Вообще-то, честно говоря, надо было намного раньше вспомнить… Так что насчет моего вредного характера это он погорячился.
Вот сейчас и пристыжу, что он ко мне несправедлив! И…
И почему-то я снова молчу.
И молчание раскаленной лавой растекается между нами, захлестывает и утягивает в свой медленный поток. Искры на коже бегут все быстрее — живые, колкие, до жжения под подушечками пальцев.
И я ничего не могу поделать с собой — мне просто слишком хотелось всегда это сделать. Осторожно, едва касаясь, провожу вдоль завитка огненной линии на его груди, словно завороженная любуюсь тем, как вспыхивает ярче узор от моих прикосновений.
Пульсация света отдается пульсацией крови в моих венах — и этот ритм становится нашим общим, один на двоих. И…
…И меня бесцеремонно спихивают прямиком в мокрую от ночной росы траву.
Встряхиваю головой и пытаюсь сосредоточиться, поймать уплывшее в неге сознание. Ищу глазами своего огненного мага.
Забываю, что хотела сказать, наткнувшись на прожигающий меня взгляд. Морвин сидит рядом в полутьме.
