Долго, упорно и, вполне возможно, безрезультатно.
— Они пришли за “Сиянием”?
— Да. Вероятно, пытались взорвать бункер-хранилище, но обрушился верхний этаж.
— Что там было?
— Аудитории. Там как раз должны были проходить занятия у целителей первого курса и пространственников третьего.
— Ларин? — с замиранием сердца спросил Деонт.
— Скорее всего, она была там. Мне жаль.
— Она жива, — покачал головой декан. Брачный ритуал действительно позволял понять, прибрала Айя вторую половину или нет. Насчет Ларин мужчина был уверен.
Только надолго ли?
От злости потемнело в глазах. Сколько еще должна вытерпеть эта девочка? Ведь, скорее всего, даже если она не пострадала при взрыве, с ней церемониться не будут.
— Пошли. Ищите артефакт. Как найдете, взрывайте, — резко отдал приказ Деонт. У него была одна мысль, где тот может быть. Ведь в академии три действующих сотрудника Корпуса, а он сегодня одного из них не видел.
Если это Жани, он ее убьет. Несмотря ни на что, несмотря на все предыдущие заслуги, если из-за нее хоть волос упадет с головы Ларин — она труп.
Но он опоздал.
Ворвавшись в кабинет Висол, он увидел, что женщина уже истекла кровью. Да, такие сильные барьерные артефакты ее часто требуют, но если кто-то хочет, чтобы щит стал непреодолим, то нужна именно жертва. И она перед ним была.
Деонт подошел ближе. Шея Жани была разрезана, а под правой рукой на полу валялся нож. Судя по виду раны, можно было сказать с высокой долей уверенности, что женщина перерезала себе горло сама.
На столе лежала забрызганная кровью записка.
Декан ее поднял и вчитался в расплывающиеся буквы. Выругался.
У Деонта не хватило слов, чтобы описать весь идиотизм ситуации. Из-за дурацкого чувства эта глупая шанки не только покончила с собой, но и подвергла риску жизни многих и многих людей. В том числе Ларин.
Если бы Жани уже не была мертва, он бы ее убил.
Мужчина сжал и разжал кулаки несколько раз. Надо успокоиться, надо работать. От его действий сейчас зависит жизнь Ларин, а это важнее всего.
Так что лучше обойтись без истерик.
Перво-наперво нужно найти барьерный артефакт, он должен быть где-то здесь. Ему нужна была подпитка кровью и силой, следовательно, прямой доступ к телу. В правой руке был нож, а значит, в левой.
Разжимать сведенные посмертной судорогой пальцы — то еще удовольствие. Прикасаться к мертвой женщине, которая всего лишь месяц назад была твоей любовницей и оставалась до этого момента другом и верным соратником, — это… больно.
