Думала, она у меня когда-нибудь будет. Когда повзрослею, выпорхну из родительского гнезда. Это не упрек, я понимаю, что так было нужно. Просто. Тебе, наверное, тоже не особенно приятно жениться на мне?
— С чего ты так решила? — удивился Деонт.
— Ну, — пожала плечами, — ты же меня не знаешь, не любишь. Я тебе даже не нравлюсь.
— Во-первых, ты неправа. Во-вторых, после завершения ритуала это все не будет иметь абсолютно никакого значения.
— Да, но это и есть то, о чем я говорю, — свобода воли. Неужели тебе будет приятно осознавать, что все те чувства, которые ты испытываешь, ненастоящие?
— Если бы мы не подходили друг другу, ритуал был бы невозможен.
Но я, кажется, догадываюсь, о чем ты говоришь.
Догадывается он, ага! Нет, теперь я далека от того, чтобы считать жениха совсем уж козлом, просто он в некоторой степени бесчувственный, как мне кажется.
И?..
Что?
— Ну догадываешься, и что?"
"— Да ничего. — Мужчина пожал плечами. — Ты красивая и умная девушка, вызывающая восхищение своим характером. Честно говоря, не думал, что ты сможешь в ближайшее время отойти от шока.
Но ты действительно молодец. Из тебя выйдет прекрасная жена.
Я еле сдержалась, чтобы не поморщиться.
— Что касается меня, то вполне осознаю, что у меня характер не сахар и я далеко не красавец,
— Деонт криво усмехнулся, — но все же по неписаным законам света могу считаться отличной партией для столь великолепной во всех отношениях девушки. Богат, титулован, при должности.
Вот тут я уже не сдержалась и все же поморщилась. Да за кого он меня принимает? За маменьку? Это для нее богатство, титул и внешние атрибуты все решают, а я, видимо, все еще пребываю в девичьих мечтах.
— Но самое главное — сила, Ларин. — Мужчина опять усмехнулся, но на этот раз устало. — Не моя или твоя, хотя и это важно. Но для меня, как для последнего оставшегося наследника великого рода, важна сила потомков, то есть наших с тобой детей.
Тут мне совершенно неожиданно пришла в голову странная мысль, что я ведь о нем совершенно ничего не знаю.
Ну кроме того, что у него паршивый характер и что он служит в Корпусе драконов. Ни про семью, ни про родителей. Интересно, а я его маменьке понравлюсь? Ой, что-то сомнительно.
— Понимаю, почему ты кривишься. Все, что я только что сказал, для тебя слишком цинично, черство. А ты, к моему великому удивлению, оказалась не испорченной.
— Почему удивлению? — наконец нарушила молчание я. Нет, мотивы-то его мне и так понятны, но на вопрос о свободе воли он так и не ответил.
