Одежда порвана. Я понимала, что ему досталось больше нашего, но все же не могла сдержать ту боль, что клокотала в душе.
— Они маму толкнули, — шептала я запинаясь. — Она ногу повредила, а эти монстры ее стоять все это время заставляли. Они не люди, папа. Это звери самые настоящие. Помоги ей. Она все время плачет.
Кивнув, он подскочил и обнял маму, которая мялась, не соображая, зачем нас сюда пригнали. Покрутив головой, папа не нашел свободного места, разве что кресло возле майора. Но мне было страшно даже повернуть туда голову.
Тенями скользнули сестренки, присаживаясь на подлокотники по обе стороны от меня. Камелия тут же приобняла, помогая устроиться удобно. Ее нижняя челюсть мелко тряслась, то ли от гнева, а то ли от унижения. Петуния выглядела необычно зло, ее глаза неотрывно следили за мужчинами в форме. Она явно ждала от них очередной гнусности.
— Госпожа Войнич, — раздался мерзкий голос Варшова. — Вы не могли бы подтвердить, что с вами и вашими детьми все хорошо.
Эта падаль улыбалась, глядя почему-то на меня.
Поежившись, я втянула голову в плечи. Камелия резко поднялась, но ничего не успела сделать.
— Все хорошо?! — визг моей мамы разнесся по комнате. — Ах ты, ублюдок толстозадый...
А дальше началось нечто невообразимое. Наверное, близость отца придала ей уверенности, потому как она накинулась на моего мучителя, как дикая кошка. Она ссыпала обвинениями в его адрес, пытаясь расцарапать тому рожу. И это ей удалось. Я отчетливо видела тонкие линии на его щеке, набухающие от проступающей крови.
Мама была в таком бешенстве, что, казалось, просто выцарапает усатому жирдяю глаза. Но в какой-то момент папе удалось ее отодвинуть в сторону. Он занял ее место и замахнулся.
Я улыбнулась, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. Он бил Варшова не щадя, разбивал его рожу в кровь. А я радовалась каждой новой ссадине. Каждому кровоподтеку.
Майор повалился на пол, и я хлопнула в ладони от щенячьей радости, граничащей с тихим помешательством. Не удержалась просто. Эмоции захлестывали.
Отомщена! Быстро задышав, почувствовала, как Петуния взяла меня за руку и крепко сжала успокаивая.
— Блестяще, Эван, — раздался приятный глубокий мужской голос словно из ниоткуда. — А теперь повторите за меня пару ударов...
Я озиралась, ища говорившего. Отец же быстро добавил еще тумаков ненавистному Варшову.
— Благодарю! — голос незнакомца сделался довольным."
"Слезы мешали нормально видеть. Я постоянно моргала, пытаясь сообразить, с кем же разговаривает отец.
