Стало чуточку легче.
Но всё же горечь никуда не ушла.
— И какие планы у вас, девочки? — Вопрос капитана Хошори выдернул меня из тяжелой задумчивости.
— Учиться хочу! — быстро нашлась Пети. — Уже успела выяснить, что это вполне возможно.
— Да, а я очень люблю работать с детьми, — весело подхватила Ками. — Если получится, открою школу танцев. Наверняка здесь будет достаточно переселенцев с малышами.
— А я постараюсь сохранить свои ноги, — прошептала, думая, что меня никто не слышит.
Ошиблась, потому что в следующее мгновение поймала на себе пристальный взгляд Лэксара.
На его щеке появилась едва заметная серая полоса от уголка рта до уха. Прищурившись, он покачал головой.
Мне стало не по себе. Как будто поймали на слабости.
Но разговоры продолжались, и над столом прокатился раскидистый смех. Видимо, кто-то пошутил.
— Лиля… — встрепенувшись, я не могла понять, кто позвал. Повертела головой.
— Лиля, а у тебя планы какие? — капитан Хошори улыбался и не сводил с меня взгляда.
— Ну какие планы? Ей бы здоровье хоть немного поправить, — поспешила ответить за меня мама. — Будет у нее своя комната, как и прежде. Только больше. Просторнее. С нами жить останется. Шить начнет. Я ее в свое время научила. У нее замечательно получается. Наша девочка всегда при нас будет.
— Не-а, она замуж выйдет, — выдал Кирроси.
Двойняшки в этот момент переглянулись, но смолчали."
"— Ой, скажете тоже! — мама снова отмахнулась. — Мы уже с Эваном свыклись, что Лиля с нами навсегда.
Она прекрасная девочка. Добрая, отзывчивая. Светлая. А уж доверчивая какая, душа нараспашку. Характер мягкий. Никогда нам не перечила. Но сами понимаете. С такими проблемами, какие женихи? У нее и друзей-то мальчиков никогда не было, кто же серьезно посмотрит. Да и отпускать ее нельзя. Кому, кроме родителей, она будет по-настоящему нужна? Лечение безумно дорогое. Не станет никто тратиться. Все наши старания… — она махнула рукой. — Даже думать не хочу. Вокруг много здоровых девушек, которые неудачно замуж выходят, а чего уж про нашу Лилю.
И говорить не хочу об этом. Сидит в своей комнате и нам спокойно, что никто ей голову не вскружит, не поиграет в любовь, да и не оставит с разбитым сердцем. Не нужно ей все это.
Вот теперь мне стало обидно до слез. И, может быть, раньше я бы только кивнула, соглашаясь, то теперь в душе вспыхнул немой протест. Я не хотела снова возвращаться в комнату. В четыре стены с одним окном.
