Я же тихо плакала от невыносимой боли и обиды.
В висках пульсировали сосуды, принося дополнительные мучения.
Я все поглядывала на планшет, но сигнала не было.
Да если бы и был, сил на то, чтобы просто поднять его и найти нужный контакт, не осталось. Перед глазами все кружилось, и я с трудом различала панель с подсвеченным голубым цветом цифрами.
Тишина давила. На мгновение показалось, что я так и умру в этой металлической коробке, и никто не заметит этого.
И хуже всего становилось от осознания, что сама виновата.
Слишком уж поверила в себя. Увлеклась игрой в здоровую. Забыла обо всем.
Сколько я не пила обезболивающего? Неделю или чуть больше. И все! Почувствовала себя полноценной. Способной на путешествия. На вылазки на станции. На жизнь, полную движения и свободы.
Но, нет... Реальность болью заставила вспомнить, кто я есть.
Беспомощный инвалид.
Всхлипнув, закрыла глаза. В ушах гудело. Каждый короткий вдох отзывался дикой болью в позвоночнике.
Время шло. Я слышала гудение ядра корабля и собственное натяжное сопение.
Голова тяжело опустилась на спинку кресла. Малейшее движение вызывало резь в висках."
"Все, что я могла — это просто дышать и молиться Великому космосу, чтобы дверь открылась и вошел кто-то, кто заметит меня. Мое состояние.
Наконец, за дверями раздались грубые мужские голоса. Загорелась одна из цифр на панели, и двери открылись.
— Я же говорил! — Кто-то быстро вошел в кабину, но различить я могла лишь высокую фигуру. — Это та девочка. Ее мы почувствовали.
Холодная ладонь коснулась моего лба.
Сместилась на щеку.
С трудом приоткрыв рот, я выдохнула одними губами:
— Помогите...
— Тихо, — мужчина прижал пальцы к моим вискам. — Сейчас станет легче. Я легонько, чтобы не касаться сознания. А то вдруг узнаю твои самые сокровенные тайны. У тебя такие есть?
— Нет, — все так же беззвучно выдохнула. — Совсем никаких.
Я чувствовала холод его рук, он проникал через кожу и приносил внезапное облегчение. Обмякнув в кресле, я наконец смогла широко открыть глаза.
Знакомые мне хроны.
Один сидел прямо передо мной, а еще два стояли снаружи лифта.
— А еще говорят, что вы плохие. Такая наглая ложь, — прошептала, особо не думая.
— Правильно говорят, — незнакомец усмехнулся. — Но мы полукровки и вне логова. А вот от чистокровных держаться нужно подальше. Почему ты одна?
От его прикосновения мне стало легче. Сделав глубокий вдох, даже попыталась улыбнуться, но получилось, наверное, жалко.
— Потому что сглупила. — Я опустила взгляд.
