Старалась шагать точно в такт с ним и всячески отвлекалась от боли разными мыслями.
Влипла в Роберта. Да это даже звучит смешно!
Влипают обычно в неприятности, но я и здесь умудрилась отличиться. И как!
Качественно! С чувством, с толком, с расстановкой. С фантазией!
Жаль только, вляпалась в Роберта, а не в Зака. Вышла бы отличная возможность «поближе» познакомиться.
Я хмыкнула и тут же сжала зубы. Не шевелиться. Идти ровно. Дышать ровно. Спокойно, Эли.
Когда мы дошли до лестницы, по вискам уже текли капли холодного пота.
Я умела терпеть боль. У нас на севере не принято ныть. Но эти камни... Не знаю, как, гранями ли, или чужой, чуждой мне магии воды ранили и причиняли страшную боль.
— Я всё-таки тебя понесу. По лестнице сложно будет идти. — Роберт обхватил мою талию руками и попробовал приподнять. Я машинально втянула живот. — Останутся синяки.
— Плевать. Неси меня скорее к лекарю. — Я всё же дала слабину и последнюю фразу едва ли не пропищала.
Но Роберт не торопился. Замер на пару мгновений.
Я даже не выдержала, подняла на него недовольный взгляд, но он вдруг радостно улыбнулся и легко поднял нас двоих магией.
— И почему ты сразу не додумался?! — накинулась на него. — Ладно я! Мне больно. Но ты-то старшекурсник и должен куда быстрее соображать!
— А ты с себя вину не снимай, юная леди, — процедил Роберт. — Мне, знаешь ли, от твоего огня тоже не особо комфортно, уже, наверное, ожоги по всему телу. Но я терплю.
— И терпи. Ты мужчина.
— А ты тогда рыдай в голос, позорься на всю академию.
Ты же девочка, — ответил мне это гад. — Кстати, ты понесёшь наказание за эту провинность.
— Почему это?
— Причинение физического вреда соученику, — коротко напомнил правила академии Осторн.
— То есть ты на меня пожалуешься?
Я сощурилась и недовольно поджала губы. От некоторых мужчин одни неприятности. Однако Роберт не ответил. Лишь стал чернее тучи.
Понятно. Снова я виновата, ляпнула глупость. И неважно, что в академии, способной отслеживать прохождение практики в другом мире, куча иномирной техники и прочих возможностей следить за обучающимся.
Он бы так не поступил пи любых обстоятельствах. Роберт, конечно, тот ещё паршивец, но черту он не переступает и вообще человек с твёрдыми убеждениями. А я, видимо, переобщалась с некоторыми особами и язык за зубами вообще не держу. Напрасно.
— Прости, пожалуйста, — выдохнула, опустив голову.
— Когда приносишь извинения, нужно смотреть в глаза, — холодно напомнил мужчина.