Почему-то очень хотелось, чтобы всё было именно так банально — купил, и дело с концом! Не нужна ей принадлежность к какому-то там знатному и древнему роду пришельцев!
— Этот герб принадлежал роду Ланди, — голос Юту вывел декана из задумчивости.
— Принадлежал? — растерянно повторила она.
— Да, — Юту виновато вздохнул, ему не нравилось сообщать неприятные новости такой милой даме, а он уже понял, что эти поиски для неё нечто очень личное. — Род считается прерванным.
Последний Ланди умер около века назад, не оставив наследников.
Нэлис выдохнула с явным облегчением, подумав: “Около века назад… Отец не мог быть потомком того Ланди! Перстень не семейная реликвия!” Но в тоже время грусть накатила волной. Ведь это была единственная возможность узнать историю её родителей. Теперь она никогда не сумеет найти виновников их гибели. Нэл тяжело вздохнула. Но Юту продолжил:
— На севере королевства остался родовой замок, сейчас, вероятно, уже только развалины.
Не знаю, имеет ли это какое-то значение, — он сочувственно смотрел на женщину. Эмоции на лице преподавательницы сменялись, как рисунок облаков в ветренный день.
— Спасибо вам огромное, Юту! — декан с чувством поблагодарила лекаря. — Вы не представляете, как помогли! Сами мы не нашли бы ничегошеньки, я у вас в долгу.
Она кивнула на прощанье и ушла, было очевидно, что ей необходимо обдумать новости в одиночестве.
— Хорошая женщина, искренняя, чистая, — задумчиво пробормотал лекарь, — таким трудно живётся.
Он исчез, прихватив с собой свиток и подсвечник, оставив Тано одного в полумраке. А студент, ожидая, пока глаза привыкнут к смене освещения, пытался ухватить какую-то мысль, сновавшую в голове. Нечто тревожное, страшное, но неуловимое.
7.2"
"Мысли бурлили грозовым фронтом и Нэл никак не могла сосредоточиться. Что делать? Как теперь искать какие-то сведения о родителях? Ей даже пришло на ум обратиться за помощью к Дайни.
Раз королевский сыщик такой гений, может сумеет что-то раскопать?! Но эту идею она быстро отмела, любого другого могла бы попросить, но только не его. Нэл вдруг поняла, что злость и враждебность по отношению к дознавателю прошли, но предубеждение осталось.
Дома она долго сидела в кресле, глядя в одну точку.
