— Некоторые ждут аудиенции месяцами, а вы удостоены ей буквально в первый же день запроса. Собирайтесь. И советую вам быть очень красивой и нарядной…
Уна побагровела до ушей, захлебнувшись от стыда. Намеки Аргента каждый раз были чересчур прямолинейными, и девушка с отчаянием подумала о том, что, возможно, через пару часов какой-то незнакомый мужчина — пусть даже и Алый Король! — бесцеремонно распустит ее корсаж и его руки скользнут по ее бедрам, крепко стиснут тонкую нежную кожу… Ведь не зря же он назначает аудиенцию на ночь? Да еще и велев одеться покрасивее…
— Что еще за сцены вы мне тут устраиваете? — заметив, что губы Уны дрожат, и девушка готова разрыдаться от страха и отвращения, воскликнул Аргент.
— Боитесь? Передумали? Не хотите принимать технодар? Что за слезы?
— Нет-нет, магистр, я не передумала и не боюсь! Я… магистр, — пролепетала Уна, часто-часто дыша, стараясь подавить подкатывающие к горлу рыдания, — я не знаю, что надеть, чтобы понравиться Его Величеству… не хотелось бы разочаровывать его, а слезы… я просто не готова, я не могу так… вы понимаете, это очень сложно… и мне неловко…
— Что вы там бормочете?! — внезапно разозлился Аргент.
— Что за глупости? Вам и не надо нравиться Его Величеству! Что вы себе напридумывали!? Боже… какое бесстыдство! Вы что, решили?.. Уна Вайтроуз, стыдитесь этих мыслей! Стыдитесь! Его Величество Алый Король заботится о вас, как о родной дочери, а вы допускаете такие мысли о нем!
Магистр Аргент словно заглянул в ее душу, и Уна, шмыгая носом, подумала, что Аргент точно обладает каким-то странным колдовством, позволяющим ему узнавать абсолютно все мысли и тайны Уны, стоит им только зародиться в ее мозгу.
— Но ваши слова о том, что надо нарядиться, — лепетала Уна, краснея еще больше, теперь оттого, что чувствовала себя абсолютной дурочкой, — и клятвы любить Алого Короля…"
"— Дитя мое! — со смехом произнес Аргент. Он подступил ближе к девушке, с изумлением заглянул в ее глаза, полные стыда, страха и слез, и коснулся ее щеки почти нежно.
У него были невероятно синие глаза, темные, как воды грозного океана, и на дне их, как жемчужина в перламутровой раковине, поблескивало теплое, ласковое чувство, словно эта наивная стыдливость тронула его сердце, растопила броню, в которую оно был заковано. — Одеться красивее!.. Конечно, это нужно сделать, ведь во дворце сегодня прием… впрочем, как и всегда.
