Мальчишки выплакали свои самые горькие слезы, успокоились немного и теперь могли появиться перед ликующей толпой горожан, над которой, распахнув крылья, носились с визгами драконы — Алый Король подписал кучу королевских разрешений на один день превращений.
Дерека ради праздника облачили в ослепительно-белый костюм, на котором видно было бы даже приставшую песчинку, — и на его светлые кудри торжественно возложили тонкий золотой венец о трех зубцах, усыпанных светлыми прозрачными камнями.
Дерек стеснялся ужасно и прятал от толпы свои светлые глаза и руки, затянутые в белые перчатки.
Уна, смешавшаяся с толпой, украсившая свои волосы белыми и розовыми лентами, то и дело отирала набегавшие слезы. Она была слишком маленького роста, чтобы как следует разглядеть торжественную церемонию, а оттого не сразу поняла, отчего так ревет толпа, когда Демьен вышел к народу.
А Алый Принц, ужасно серьезный, готовый стать Алым Королем, вышел к людям в черно-алом наряде.
Начищенные до блеска черные узкие сапоги, черные брюки, обтягивающие его ноги, алая шелковая туника с длинным шлейфом, напоминающим маковый лепесток и черная простая куртка, как у королевского ловчего или охотника — если бы Уна подошла ближе, она рассмотрела бы на черной коже одежды тонкий аккуратный шов, заштопанный самыми искусными белошвейками королевства… Он надел привычный наряд его отца, приказав выстирать, починить и выгладить одежду, в которой погиб Алый Король.
Алый Король мертв. Да здравствует Алый Король!
Волнуясь так, что это было заметно зрителям первых рядов, Демьен, придерживая алый шлейф, прошел и уселся на трон, откинув алый шелк с колен. Дерек, важно улыбаясь, поднял тяжелую корону с бархатной подушки и аккуратно водрузил ее на смоляную макушку Демьена Ясноглазого, и летающие в ясном безоблачном небе драконы разразились радостными дикими визгами.
Уна, прижимая к груди букетик осенних ярких листьев, рыдала от умиления вместе с прочими горожанами — ровно до тех пор, пока над толпой не свистнули черные алмазные крылья и дракон не выхватил ее из толпы когтистыми лапами, аккуратно подвернув ее шелковое белое платье.
Народ на площади ахнул — а затем засмеялся и зааплодировал, сочтя это очень романтичным и красивым жестом, а Уна, взвизгнула от испуга, когда черный зверь, сверкая на солнце, как падающая звезда, взял курс на академию.
