По его велению открылась Вседверь, ее солнечный проем засиял прямо за его спиной, и оттуда снова начали выходить его двойники, со шпагами наперевес, готовые атаковать всякого. В несколько секунд их вновь стало много, неимоверно много, и некоторые из них снова начали увеличиваться в размерах. Казалось, этому безумию не будет конца, казалось, что Корнелиус просто завалит весь мир копиями самого себя, растопчет и погребет всех и вся под камнями и телами, но у Аргента на то были свои планы.
Одним пассом руки он направил всю огромную, тяжелую каменную массу на войско Корнелиуса, и каменные осколки, летящие со скоростью снарядов и пуль, в миг посекли всех и все на своем пути, разорвав ненастоящие тела и унеся с собой обратно во Вседверь и каменных, не до конца подросших истуканов, и дымную сажу. Один миг — и на разбитой крыше башни стало пусто и тихо, и лишь Корнелиус, чудом успевший укрыться под защитным магическим куполом от каменного смерча, устроенного Аргентом, остался стоять против великого техномага.
— Вседверь заберет обратно свои дары, — небрежно произнес Аргент, опустив руки. — Ну? Что ты теперь можешь противопоставить мне? Не тебе со мной тягаться, призрак. Не тебе.
Корнелиус не отвечал. Губы его жалко кривились, на глаза наворачивались слезы, он оглядывался на закрывающуюся за его спиной Вседверь, но больше помощи оттуда ему не было."
"— Вы можете убить меня, — прошептал он. Он произнес эти слова тихо, но ночной ветер, шелестящий полами плаща Аргента, донес эти слова до слушателей.
— Но я приду снова и снова. Вы можете убить меня, — прокричал Корнелиус, снова впадая в истерику. Его величие соскользнуло с него, как сгоревшая бумажная маска, лицо его из красивого снова сделалось жалким, трусливым и отталкивающе-жестоким, трясущимся, как желе на тарелке. — Но я бессмертен! Бессмертен, слышите вы!..
Ни говоря больше ни слова, Гаррет, словно тигр, накинулся на него и вцепился в горло ненавистному некромагу.
Он навалился на Корнелиуса всем телом, крича, яростно сверкая глазами и терзая его, в клочья разрывая кружева его шикарного воротника и галстука, ногтями сдирая золотую вышивку с его шелкового жилета, и Корнелиус — хоть он и был плотнее и выше тощего мальчишки, — покачнулся.
— Ты заставил меня убить отца! — орал Гаррет, яростно сверкая глазами и царапаясь как дикий зверек. — Ты!..
