Сама мадам совещалась с Юрой и Аргамаковым и снисходительно терпела мое присутствие. Дела были закончены, и работать не хотелось; мне показалось, что у всех, кроме, конечно, неугомонной мадам Альтюссер, было такое же ощущение и все думали только о предстоящем приеме и расставании.
Днем работы у меня не было, и я прошлась по своему любимому маршруту, спустилась к реке и дошла по берегу до биостанции. Стало значительно холоднее, бабье лето на исходе. Что ж, подышим напоследок свежим воздухом!
К вечеру все разбрелись по своим номерам, чтобы привести себя в порядок, даже неутомимая мадам Одиль и ее ассистентка, «сушеная вобла», как ее прозвали наши мужчины.
Наконец подошел отремонтированный микроавтобус, мы расселись и отправились в старинный русский городок Пнин. В этом городе был один-единственный ресторан с довольно приличным интерьером и кухней и умеренными ценами, как повсюду в провинции, но не это привлекало туда московских гостей. Там через день играли замечательные музыканты, и кто знал об этом, тот ездил сюда издалека.
Основу этой группы составлял костяк разогнанной группы «Шахматы», этим музыкантам было уже за сорок, и именно они определяли лицо «Русской сказки».
Юрий не раз уже возил сюда своих гостей; один из музыкантов, ударник, учился вместе с ним в Физтехе. Мне здесь тоже нравилось; особенно мне импонировала игра клавишника, высокого, худого человека с лицом фанатика. Когда он целиком отдавался игре, то закрывал глаза, и мне казалось несправедливым, что кто-то в эти моменты, когда звучит такая вдохновенная музыка, может есть, разговаривать, смеяться.
Поистине, не мечите бисер перед свиньями. Но на что же тогда жить бедным музыкантам?
Юрий был хорошо знаком с клавишником и заодно художественным руководителем ансамбля Мишей. Он с группой зарабатывал в ресторане, в общем, неплохо и вполне мог позволить себе некоторую роскошь типа мебели на кухне. Но он всегда мечтал о новом синтезаторе, занимал деньги у друзей и наконец покупал себе новый роскошный инструмент и был счастлив; проходило время, он сочинял и записывал музыку, постепенно расплачивался с долгами, но к тому времени, когда со всеми рассчитывался, его синтезатор устаревал, и ему необходимо было новое, более совершенное оборудование — и все начиналось сначала, и его преданная жена безропотно прощалась с мыслью о кухонном гарнитуре.
Наконец мы добрались до «Русской сказки», одновременно с нашим микроавтобусом прибыл и Аргамаков на своем «мерседесе» с Виолеттой и охранниками.
