Я боялась, что ей будет плохо, но ничего страшного не произошло: она умудрилась не только намазать губы помадой, но и обвести их контуром — это мне обычно не удавалось сделать с первого раза даже в самом трезвом виде.
Перекалывая заколку перед зеркалом, она вдруг обратилась ко мне:
— Агнесса, а не хотите ли вы прогуляться пешком?
Я посмотрела на ее элегантные осенние туфельки и хмыкнула — они явно не предназначались для прогулки по московским лужам. Хотя кто знает, может быть, десять минут на свежем воздухе — и она более или менее придет в себя?
— Хорошо, давайте предупредим Витю и выйдем подышать.
— При чем здесь Витя? — Она уже тащила меня к выходу. Гардеробщик кинулся к ней с пальто и не прогадал: я видела, как она, открыв кошелек, сунула ему зеленую бумажку (в магазинах за нее расплачивался Витя). Я тоже оделась, и мы вышли.
Как выяснилось, в намерения Виолетты вовсе не входило дефилировать взад-вперед на пятачке перед пиццерией. Оказывается, ей захотелось удрать от охранника.
Я забеспокоилась и пыталась уговорить ее вернуться, но она меня и слушать не желала. В конце концов я поняла, что если не хочу шумного скандала, то лучше всего смириться и проводить ее до дома, где Аргамаков снимал квартиру специально для своих наездов в столицу. Конечно, совсем небезопасно идти по вечерним московским улицам столь разодетой красавице с бриллиантами в ушах и на пальцах — в таком виде дамы должны ездить только в иномарках, но если держаться освещенного пространства и людных мест, то все еще может кончиться благополучно.
К тому же я надеялась, что она скоро устанет и позволит мне поймать машину.
Тем более что Аргамакова, казалось, протрезвела. Мокрый снег кончился, но воздух все еще был насыщен влагой. Мы бодро шагали по лужам, направляясь к набережной Москвы-реки; оказывается, квартира Аргамаковых находилась в престижном месте, неподалеку от гостиницы «Славянская». Было еще не поздно — чуть больше восьми, в сентябре как раз в это время темнеет, и я надеялась, что мы доберемся до ее дома без приключений.
Виолетта, казалось, приходила в себя на глазах, походка ее становилась все более уверенной, а голос — все тише. Увы, надежды мои оказались тщетными. Когда мы уже подходили к гостинице «Украина», со стороны Украинского бульвара на проспект вдруг высыпала толпа цыганок. Очевидно, они как раз окончили трудовой день и возвращались домой со своего рабочего места на Киевском вокзале.
