Я внутренне напряглась — неужели мне предстоит быть здесь единственной представительницей слабого пола? Несмотря на то, что Дон выбирал своих сподвижников явно по интернациональному принципу, порядки тут скорее всего были патриархальные, восточные."
"Артур предложил показать мне свое уютное гнездышко, но я отказалась под предлогом, что эту честь я вполне могу разделить с его французскими гостями. Тем более что к воротам подъехал хорошо знакомый мне серебристый «мерседес», откуда вслед за Игорем вылезли черноволосый невысокий крепыш с подвижным веселым лицом, чем-то напомнивший мне композитора Мишеля Леграна, и высокий, молодой мужчина, как оказалось, его личный переводчик, потомок эмигрантов графов Лацких.
Я почувствовала себя неловко: я явно была тут лишней, вряд ли природный француз будет стучать или передавать информацию конкурентам Дона, но, как выяснилось впоследствии, Дон предпочитал абсолютно надежных людей, своих, и почему-то считал меня таковой.
Первым делом мы отправились на экскурсию по дворцу.
Действительно, в таких хоромах я никогда до того не была. До резиденции Дона я только один раз видела подобный коттедж изнутри, но это было совсем не то.
Я всегда считала, что подобные каменные домины, вырастающие в окрестностях крупных городов как грибы, могут принадлежать только очень богатым людям, но я ошибалась. Этим летом мы с Катей ездили на три недели отдыхать к ее родственникам в Темрюк, на Азовское море, и ее троюродный брат Алеша повез нас в гости к своим друзьям в крупную и богатую станицу недалеко от Краснодара, впрочем, в Краснодарском крае, кажется, нет бедных станиц.
Мы приехали в район, где стояло множество недостроенных домов из белого и розового кирпича — как выяснилось, в этом месте были отведены участки для строительства бесквартирным демобилизованным офицерам. Нас ждал самый большой особняк, трехэтажный, с красивым крыльцом-портиком чуть ли не в античном духе и огромным восьмиугольным окном на лоджии. Этот дом строил себе на выходное пособие и ссуду вышедший в отставку летчик.
Сидя где-то на далеком Сахалине, он долго вынашивал в голове план Своего Дома, дома, которого у него никогда не было за долгие годы службы. Он сам выполнил все чертежи, продумал все до малейшей детали и наконец приступил к претворению в жизнь своего великого плана. Государство помогло ему закупить стройматериалы, выделило даже каменщиков, но в основном он строил Свой Дом один, с помощью неженатого брата и в меньшей степени — других родичей.
