На самом деле это могло подождать и до понедельника, но мне надоело сидеть взаперти в четырех стенах пленницей неизвестно чего… Своего страха, что ли?
К тому же у меня с утра было скверное настроение. Если у меня настроение портится, то я хожу действительно мрачнее тучи — правда, обычно это продолжается недолго. Наверное, на меня так подействовала эта беседа по душам с Вадимом… Меня злил его непрофессионализм — недаром классическому психоанализу полагается учиться шесть лет после института, да еще в качестве выпускного экзамена нужно проанализировать себя самого.
У Вадима с самоанализом явно получается плохо, впрочем, он так еще молод… а Виолетта так хороша! Может быть, я поступила с ним слишком жестоко, открыв ему глаза, да еще в такой резкой форме?
Но больше всего меня злило то, что он мне рассказал обо мне самой. Никто не просил его лезть ко мне в душу! Ишь, анальная фиксация, комплекс Электры, нарциссизм… Значит, я не умею любить, потому что люблю одного только брата и еще себя саму? Это мы еще посмотрим!
Мне захотелось развеяться, просто пройтись по улицам… Конечно, лучше всего было бы поехать куда-нибудь за город, хотя бы в тот же Звенигород, но это сейчас было невозможно.
Все такие серьезные, занятые, поехать в субботу отдохнуть в лес — и думать не моги… Я попробовала соблазнить на это Катю с Женей, но, к моему величайшему сожалению, телефонную трубку подняла не Катя, а Женя. Он сообщил мне, что сегодня занят, должен ездить по делам, и предупредил, чтобы я и думать не смела о поездке в лес только с Катей и малышом, без крепких мужчин.
Итак, этот вариант отпал. Не звонить же мне в самом деле Аркадию? Он-то согласится с радостью, только мне от этого какая радость? Петя — уже отрезанный ломоть. А Марк меня бросил, он так и не вернулся из своей Испании или делает вид, что не вернулся.
Все эти мысли окончательно выбили меня из колеи, я совсем загрустила и, как заправский трудоголик, инстинктивно побрела на работу. На самом же деле я бросала вызов тем темным силам, которые за мной гонялись, — я храбро вышла из дома, дошла пешком до метро, правда, все время стараясь держаться в толпе, доехала до «Третьяковской», гордо прошлась по Ордынке… Хоть небо и хмурилось, но было сухо и довольно тепло: все было, как всегда по субботам, — ленивые прохожие, огромное количество детей на улицах, толпы возле магазинов, бабки у церкви Николая-святителя.
Зато моих преследователей не было, и главное, у меня не было чувства, что меня преследуют.
