Аргамаков — его звали Николай Ильич — слегка нахмурился: еще бы, она ворвалась в кабинет в самый неподходящий момент и чуть было не сорвала совещание, — но и он не смог противостоять ее чарам и сказал, заранее не сомневаясь в нашем снисхождении:
— Это моя жена Виолетта. Она думает, что ей все позволено, и почему-то все мои знакомые против этого не возражают. Надеюсь, и вы не будете исключением.
После того как Виолетте представили присутствующих, все замолчали, как бы размышляя: а что теперь с ней делать? Уж больно явно не вписывалась она в атмосферу деловых переговоров.
Но тут она заговорила сама:
— Понимаю, что я появилась в самый неподходящий момент. Но что делать, мне было так скучно! В Москве у меня нет ни родственников, ни друзей, это не Рим. — Тут она засмеялась, и совершенно непонятно было, шутит она или говорит всерьез: вполне возможно, что Аргамаков при его-то капиталах купил ей виллу где-нибудь на Апеннинах.
К тому же я сразу поняла, что она одета во все итальянское: все на ней, от закрытых осенних туфелек на пряжках до дорогой заколки в волосах, так выгодно подчеркивало внешность, что казалось неотъемлемой ее принадлежностью, а на русских женщинах так могут сидеть только итальянские вещи.
Аргамаков, казалось, был в затруднении — если банкиры могут быть в затруднении, — но тут я перехватила взгляд Юрия и внутренне приготовилась. Мы с братом научились понимать друг друга без слов еще с детства.
Я сделала несколько шагов вперед и, надев на лицо самую сердечную улыбку, вплотную подошла к Виолетте, а Юрий при этом произнес:
— Рекомендую вам, Виолетта: Агнесса не только член нашей компиковской семьи, но и моя сестра. Собственно говоря, у нее сейчас в офисе нет срочных дел. Насколько я знаю, она собиралась сегодня пробежаться по магазинам. Не хотите ли к ней присоединиться?
Тут красотка наконец обратила на меня внимание.
Когда она улыбнулась, обращаясь ко мне, даже я прочувствовала на себе обаяние этой улыбки:"
"— Я всегда говорила, что мне везет! Подумать только, встретить среди этих зануд интересную женщину! — Она говорила со мной чуть ли не как с давно пропавшей и вдруг объявившейся подругой, как будто признавая за мной кое-какие достоинства и включая в свой интимный круг, тем самым причисляя Эльвиру к лишенным пола «занудам».
