В большой вазе для фруктов лежала огромная связка бананов; машинально я взяла один, тут же очистила и стала есть. Марк следил за мной, глаза его совсем сузились и превратились в щелочки, смешливые морщинки собрались в их уголках.
Он не забыл, как я люблю бананы. Как-то в зоопарке он меня чуть не довел до истерики, отпуская язвительные замечания по поводу того, какими глазами я наблюдала за орангутаном, со вкусом, чувством и расстановкой поглощавшим банан за бананом на глазах у очарованной публики; у всех детей в толпе посетителей текли слюнки, и у меня тоже.
Но хуже всего было то, что последний банан он бросил на пол и растер ногой, то есть задней лапой! У меня — впрочем, не у меня одной — вырвался невольный вздох сожаления.
— По-моему, ты готова поменяться с ним местами, — заявил мне тогда Марк.
— С удовольствием. Главное, что ему прямо на дом приносят уже приготовленную еду (в углу вольера стояла миска с пшенной кашей), и никто от него не требует, чтобы обед подавался на стол немедленно и в разогретом виде, — отпарировала я.
И вот теперь, когда я прихожу домой, меня встречает накрытый стол! Чудеса, да и только!
Мой любимый «Чинзано». Пористый шоколад — я его предпочитаю всем другим. Кисть черного винограда. Да, Марк постарался.
Он нажал на кнопку магнитофона, и запел Джо Дассен.
Я удобно устроилась на диване, решив на время обо всем позабыть. Не так часто в жизни встречаются такие минуты, когда, кажется, все желания исполняются и не хочется ни о чем думать, хочется просто жить, как бы существуя вне времени и пространства и наслаждаясь каждым мгновением.
"
"Тем более что в последнее время мне было не до роскоши: не на что было купить не то что бананы и шоколад, но даже самые банальные яблоки.
Марк не торопился; он тоже уселся на диван, но не рядом со мной, а довольно далеко, повернувшись ко мне лицом, так что мы с ним глядели прямо друг на друга, Он не сводил с меня глаз, даже наливая в мою рюмку вермут — без всяких там тоников и кусочков льда, чистый вермут, именно так, как я люблю; даже перемотать назад магнитофонную ленту, когда я попросила еще раз поставить «Енисейские поля», он умудрился вслепую, потому что смотрел только на меня.
Мне вспомнилось наше первое свидание; Марк с удовольствием вошел в одну из своих любимых ролей — роль соблазнителя, и я с не меньшим удовольствием ему подыгрывала.
