Но есть одно «но». Такими делами нельзя заниматься без государственной лицензии, а у большинства водочных королей ее, естественно, нет. Поэтому весь процесс строится на доверии и контроле, иначе один из занятых в операции людей обязательно исчезнет либо с водкой, либо с деньгами, либо и с тем, и с другим. К тому же такие производства находятся под контролем мафии.
С водочным королем нам больше увидеться не довелось. Его телефоны не отвечали, а мы особенно и не старались дозвониться.
Сильное впечатление произвел на нас бизнесмен по фамилии Скряжников. Он не мог не произвести впечатление — мужчина почти двухметрового роста и весом двести тридцать килограммов! Эта колоритная личность приехала на Ордынку на черной «Волге» со снятым передним сиденьем — иначе в машине не помещались его ноги. Он нас очаровал с первого взгляда. Представьте себе — открывается дверь, и входит огромный детина, чуть не задевая головой за верхнюю планку.
На румяном лице, украшенном усами а-ля запорожец, играла широкая приветливая улыбка: в его внешности проглядывало что-то восточное. Все мы вскочили, и после рукопожатия Юрий хотел предложить ему стул, но тут же, критически его осмотрев, отставил в сторону: Скряжников вряд ли уместился бы и на трех таких стульях, поставленных в ряд. Женя сориентировался быстрее: пока Юра смущенно извинялся, тот притащил из соседней комнаты огромное кожаное кресло, оставшееся нам в наследство от директора НИИ.
Усадив гостя и попросив Свету принести кофе, партнеры перешли к делу. Тут выяснилось, что восточные черты были не только во внешности Скряжникова, но и в его характере. Он был весь — доброжелательность; раскаты его хохота сотрясали стены в большом кабинете, казавшемся маленьким от одного его присутствия; но мы не могли не заметить, что он старался выпытать из нас как можно больше информации, ничего не говоря о своих ресурсах и возможностях.
Когда наконец речь зашла о деньгах и о том, что их надо быстрее вкладывать в дело, Скряжников тут же поскучнел. Молча выслушав наши расчеты, он взял проект, положил его к себе в дипломат и сказал, что подумает.
Позже, когда мы познакомились с ним поближе, выяснилось, что он чуть ли не патологически не способен расставаться с деньгами.
