Николай — так звали детектива — вцепился в меня как клещ и, окончив разговор с Юрой и Женей, попросил дать ему возможность поговорить со мной наедине. Руководители «Компика» тут же с облегчением дезертировали, оставив меня ему на съедение.
В общем, я даже пожалела, что приехала на Ордынку. Мне надо было внутренне подготовиться к встрече с когда-то близким мне человеком, а все мне, как нарочно, мешали. Минуты и часы бежали просто с бешеной скоростью, а тут еще у Юры нашлась для меня срочная работа, которую, естественно, надо было сделать еще вчера.
Было уже без десяти четыре, когда я оторвалась от компьютера и побежала в туалет приводить себя в порядок.
Я была готова ровно в назначенное время, но заставила себя ненадолго задержаться, и было уже десять минут пятого, когда я выходила из ворот. Знакомую фигуру Марка я сразу узнала — он ждал меня как раз напротив особняка, на противоположной стороне улицы у черной «шестерки», очевидно, той самой, на которой ко мне приезжал Сергей. С некоторых пор я стала отмечать для себя подобные мелочи.
Он тоже увидел меня и пошел ко мне прямо через мостовую, не обращая внимания на машины, правда, их было немного. Солнце било ему в глаза, он щурился, пытаясь получше меня разглядеть. Мне показалось, что он идет очень долго, как в замедленном кино; наконец он подошел ко мне и взял меня за руки. На лице у него было какое-то странное выражение — скорее всего замешательство. В конце концов он обрел дар речи, и первое, что он выпалил, было:
— Вот уж никогда не думал, Аньес, что возраст так идет женщине!"
"Я рассмеялась, почувствовав, как с души у меня свалился камень.
Ждать от Марка комплиментов — напрасное занятие, и слова, которые у него невольно вырвались, могли означать только одно: он ожидал увидеть меня постаревшую и подурневшую, и мой вид его приятно поразил.
Он как будто застеснялся своего неожиданного признания и даже смутился — невиданная вещь для Марка!
— Знаешь, ты тоже неплохо выглядишь.
И это было правдой.
Он сохранил свою юношески стройную фигуру и мальчишеское выражение лица, только морщинки у него на лице — у глаз и уголков рта — прорезались четче. И когда он улыбнулся, мне показалось, что все возвращается.
Он взял себя в руки и произнес, небрежным жестом указывая на «жигуленок»:
— Мадам, машина подана.
— Нет, я не хочу никуда ехать. В такой чудесный день неплохо бы прогуляться, тем более что в последнее время я была лишена такой возможности.
