Когда я каждое утро смотрю на себя в зеркало и нравлюсь себе, когда я иду по улице и ловлю на себе то восхищенные, то откровенно похотливые взгляды мужчин, я прекрасно понимаю, что во многом это заслуга Марка. Казалось, ему нравилось это занятие — окончательная отделка уже не совсем гадкого утенка, завершающая его заключительное превращение в лебедя, и особенно ему нравилось любоваться достигнутым результатом.
Я могла смириться со всеми его шуточками и довольно-таки язвительными замечаниями только потому, что мы обладали великолепным чувством юмора, и оно нас спасало.
Оно очень долго спасало наш брак — до тех пор, пока спасать стало нечего.
Сейчас, когда с момента нашей встречи прошло двенадцать лет и почти десять лет, как мы расстались, я понимаю, что мы оба в этом виноваты, но моя доля вины все-таки больше. Марк оказался очень требовательным мужем — нет, не в том аспекте, в котором об этом говорят фригидные дамы, — в этом плане мы удовлетворяли друг друга до самого последнего момента.
Просто он требовал, чтобы жена была дома, когда он приходит с работы, чтобы на столе всегда был обед и чтобы жена понимала и принимала его маленькие прихоти. Я тогда считала его поведение эгоистическим, сейчас я понимаю, что нормальная жена сочла бы его чуть ли не идеальным мужем.
Но я не могла быть нормальной женой — я еще тогда до этого не дозрела. Сейчас, может быть, все было бы по-другому, но в то время я считала, что замужество не должно быть более деликатным названием рабства, а под рабством я понимала прикованность к дому.
Нет, я и тогда не была ярой феминисткой, я просто считала свое право на реализацию своих стремлений более важным, чем мир в семье. Я всегда была энергичной, и мне не трудно было убрать в доме, приготовить обед и так далее. Но я совершенно не понимала, почему муж не может сам подогреть себе обед, если жена поступила на вечерний факультет. Не гуляю же я в конце концов, а учусь!
Конечно, Марк тоже был хорош — он-то не желал считаться с моими прихотями! Он считал, что жена — это то, что целиком принадлежит ему; пока мы жили с ним в гражданском браке, он старался не показывать свои собственнические инстинкты — тогда я могла еще уйти в любой момент, теперь же я была его вещью… Во всяком случае, именно эти слова я как-то бросила ему в лицо во время ссоры.
"
"А ссорились мы гораздо чаще, чем мне это доставляло удовольствие. Когда у Марка было плохое настроение, он бывал просто невыносим.
